Озираются по сторонам, ищут лазутчика или предателя. Обмениваются фразами, среди которых, наверняка, есть описание убийцы. На стену лагеря поднимается множество лучников, осматривая окрестности на случай атаки.

— Бугд жаглсаалаа! — раздаются повторяющиеся приказы.

— Жагсаарай!

— Хамгалаагч нь ханар дээр, улдсэн хэсэг нь товд байна!

«Люди идут в центр, — замечает Веда. — Собираются искать убийцу».

«Значит, можно попытаться улизнуть».

«Дозор остаётся на стене, – возражает Хлад. — Они будут стрелять в спину всем, кто побежит из лагеря. Знают, что убийца постарается скрыться».

«В таком случае пусть ищут».

Вместе с остальными татарами я иду в центр лагеря, где они выстраиваются в несколько шеренг. Среди людей ходят те самые двое кочевников, что видели меня возле палатки командира. Они пристально вглядываются в каждое лицо. Иногда они останавливаются, обмениваются словами с людьми из шеренги, после чего идут дальше.

Дело это затратное по времени, всё-таки здесь должно быть около восьми тысяч человек. Не уверен, что моя сила продержится до самого конца.

Вскоре двое доходят до меня, но тут же переводят взгляд дальше, поскольку у меня сейчас совершенно другой тип внешности. Более того, на мне сейчас не взятое с другого человека лицо, а совершенно новое, созданное из черт разных кочевников. Дровосека могли узнать друзья, но меня настоящего никто не узнает.

«Знаете, о чём я думаю?» — спрашивает Веда.

«Что ты могла бы скосить выстроившихся в ряд людей так же легко, как сенокосец траву».

«Ты так хорошо меня знаешь?»

«Ты же сама много раз говорила, что ты — дух оружия, а не какой-то там бытовой инструмент».

«Много в тебе ещё силы?» — спрашивает Хлад.

«Не очень много, но пока хватает».

В том-то и дело, что сила пока есть, но поиски убийцы будут длиться ещё долго. Было бы здорово, если бы сейчас подросла моя сила: я же всё-таки в смертельной опасности, посреди врагов. Использую силу по назначению, но она остаётся всё на том же уровне. Ни на крупицу не подросла. Всё потому, что сила очень редко растёт во время запланированного противостояния с людьми, иначе все кочевники обладали бы высокими ступенями. Она приходит только когда ты очень отчаян, идёшь напролом, наплевав на свою жизнь, а я пока в здравом уме и с планом отступления.

Если моя сила и вырастет, то совсем не в таких условиях.

Нет никакого смысла стоять среди врагов с изменённой внешностью. Свидетели наверняка несколько раз обойдут всех выстроившихся в шеренгу людей, а потом примутся за осмотр тех, что на стене.

Продержаться столько не получится.

Почти всю работу в лагере мы сделали, осталось две задачи: разобраться с лошадьми и сбежать. И желательно обе сделать одновременно.

«Веда, Хлад, отвлекающий трюк».

«Сейчас», — тут же отвечает Веда.

Девушка-дух поднимается повыше, делаясь видимой для всех присутствующих. Мы обсуждали это в землянке и решили, что ей ничего не смогут сделать. Её могут поймать и удерживать только пока она в образе оружия. Пока она в человекоподобном образе — она проходит сквозь предметы, никто не сможет пленить Веду.

Набрав в свою духовную грудь побольше духовного воздуха, Веда издаёт громкий вопль. Настолько пронзительный, что уши закладывает.

Люди поднимают глаза к небу, теряясь. Кто-то приседает, испуганный, кто-то закрывает голову ладонями, кто-то отступает, кто-то бежит подальше, я в числе последних.

— Зогс! — кричит кто-то.

— Бугд буцаж! — раздаются приказы.

Смятение установилось всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы позволить мне уйти подальше.

— Будийг буцаан авчир!

«Они бегут за тобой, — произносит Хлад. — Заметили, как ты убегаешь».

«Чёрт!»

Забежав за угол, я снова меняю внешность. Однако на этот раз у меня не было запасённого облика, поэтому я становлюсь похож на коротышку, что наливал мне суп. Из-за разницы в росте, моя походка становится неестественной. Всё-таки сила не даёт полного перевоплощения. Для того, чтобы стать полностью другим человеком, нужно заранее попрактиковаться в искусстве иллюзий, чтобы разница в телосложении или росте выглядела нормально.

В итоге я бегу вперёд, будучи своего роста, но внешне выгляжу маленьким, из-за чего ноги и руки выгибаются под странными углами. Иллюзия плохо сохраняется из-за неподходящей походки.

— Гадагшаа! — кричит один из кочевников, указывая на меня пальцем.

Забежав за угол очередной юрты, я снова меняю внешность. На этот раз выбираю человека моего роста: того самого стражника, который открывал нам врата. Тут же сталкиваюсь с кем-то и неожиданно для самого себя меняю внешность на человека, с которым столкнулся. В итоге мы стоим друг напротив друга, глядя друг другу в глаза, как два близнеца.

Целая стайка духов удивления взмывает в воздух.

Тут же отталкиваю его в сторону.

Бегу дальше, вокруг крики, кто-то куда-то бежит. Враги пытаются меня поймать, но они не знают, кого именно искать. В очередной раз сменив внешность, я выбегаю к загону, где уже собралась переругивающаяся толпа.

— Тэр гадаад торхее эрчилдер! — доносится по всему лагерю.

Вокруг бегают люди, всматриваются друг в друга. Кто-то кого-то бьёт, хватает, валит на землю.

«Они догадались, что ты меняешь внешность», — произносит Веда.

«Вижу!»

Неподалёку от меня останавливается крепкий кочевник с копьём, хватает за плечо случайного прохожего.

— Та хэлж байна.

— Би хэлж байна.

Постепенно люди останавливаются и начинают друг к другу обращаться. Они не просто поняли, что я меняю внешность, но ещё и догадались, что я не говорю на их языке. Сейчас они начнут друг друга опрашивать пока не найдут человека, который не сможет ответить на вопрос.

«Пора уходить», — говорю.

«Что делаем?» — спрашивает Веда.

«Всё очень просто. Нам нужен ещё один отвлекающий трюк, но на этот раз мы не будем подрезать опоры ближайших юрт. Бейте всех, кто окажется у вас на пути. Прикрывайте друг друга, не дайте врагам схватить вас».

«С радостью».

«Я побегу в дальнюю часть загона. Веда, ты будешь рубить ограждения, чтобы лошади выбрались на свободу, а ты, Хлад, займёшься самими лошадьми».

«Ладно», – грустно вздыхает Хлад.

Прекрасно его понимаю. Никому не хочется причинять вред животным, но сейчас это необходимо. Лошади — не просто средство войны для кочевников, но и ходячая еда. Склад продовольствия на ножках.

Повинуясь моему приказу, Веда и Хлад превращаются в красный и голубой клинки. Без каких-либо промедлений они вгрызаются в толпу, собравшуюся у загона. Духи крошат людей аки дьявольская коса. Рубят конечности, лишают жизней. В мгновение ока собравшиеся кочевники превращаются в груду валяющихся