Каттегата, которые пытаются закрыть столь неосмотрительно отпертые ими ворота города...

И, конечно, уже не успевают этого сделать.

Глава 22

Я бежала быстрее всех!

Навык передвижения на лыжах был привит телу Лагерты с детства, и на мне, в отличие от викингов нашей общины, не было доспехов. Только шуба — и меч в руке...

Ворота Каттегата приближались...

За ними слышался нечеловеческий рев и крики людей, до смерти напуганных ужасным зрелищем.

Насколько ужасным я уже знала, ибо видела на что способен Рагнар в состоянии боевой ярости.

И во что он превращается я видела тоже...

Сейчас мне было страшно за него.

Но я не могла бы с уверенностью ответить самой себе чего я боялась больше — что погибнет Рагнар, или же что защитники Каттегата успеют закрыть ворота. Ибо во втором случае нам пришлось бы штурмовать эти стены. И если б этот штурм не удался, вся наша община погибла бы в снегах, белым ковром расстилавшихся за моей спиной.

Потому, что еды у нас больше не было.

Да и, по большому счету, ничего у нас не осталось, кроме надежды, что мы сумеем добежать до этих проклятых ворот прежде, чем они закроются...

И мы успели!

Точнее, успела я, так как была легче моих воинов, и, сбросив лыжи перед самыми воротами, бежала так, словно за мной гнались все йотуны Скандинавии...

Какой-то подросток уже успел закрыть одну створку воро̀т, и для того, чтобы справиться со второй ему оставалось совсем немного, когда я с разгону влетела в щель между этими створками, и со всего маху ударила парня в лоб металлическим навершием рукояти своего меча. Вначале я планировала вонзить клинок ему в сердце, но увидев, насколько он молод, изменила траекторию своего удара.

И парню хватило.

Он обеими руками схватился за рассеченный лоб из которого на снег хлынула кровь, отступил назад — и этого оказалось достаточно, ибо следом за мной в Каттегат ворвался Рауд, который с ходу занес свой меч, чтобы снести голову подростку...

Но я заорала:

— Нет!!! — и великан чудом удержал свой удар, в котором уже не было нужды...

Если вы читаете эту книгу без качественных иллюстраций и движущихся кинофрагментов, значит перед вами пиратский вариант данной книги. Богато иллюстрированная версия этого романа, в том числе, с движущимися картинками, находится только на сайтах точка ком и точка ру

На снегу, обильно политом кровью, лежали девять тел.

У одного было вырвано горло.

Четверо валялись с неестественно свернутыми на бок головами, а у остальных они были вообще оторваны...

И над этими изуродованными трупами, двое из которых еще дергались в агонии, на четвереньках стоял Рагнар, которого била уже знакомая мне крупная дрожь...

Мой муж сейчас возвращался в человеческое состояние, и по его искаженному лицу я видела, что этот процесс причиняет ему мучительную боль... Я уже знала, что берсерку нельзя часто превращаться в зверя — но Рагнар сам вызвался изобразить вестника победы, и, надо отдать ему должное, никто не справился бы с этим лучше него...

Первым моим желанием было броситься к нему, обнять, согреть, сказать что-то ласковое... Но из недр крепости к воротам уже бежали жители Каттегата, вооруженные чем попало, и нежности пришлось отложить на потом.

За моей спиной строились викинги нашей общины, образуя так называемую знаменитую скандинавскую «стену щитов» — боевое построение, разбить которое не всегда удавалось даже тяжелой коннице англов. А по бокам этой «стены» встали стрелки Кемпа, держа наготове свои смертоносные луки.

Я быстро оценила кто к нам бежит, и скомандовала:

— Не стрелять! И вообще не двигаться без моего приказа!

Просто к нам приближалась толпа людей, большинство из которых составляли пожилые воины и подростки, наверняка не прошедшие еще воинское посвящение. Также в ней я заметила нескольких женщин, вооруженных топорами и длинными кухонными ножами...

Эти люди понимали: с жителями враждебного города никто церемониться не будет. Сопротивляющихся перебьют, а остальным наденут на шею деревянное ярмо трэлла, превратив свободных людей в рабов. И подобная участь для свободолюбивых викингов была хуже смерти.

Да, нас было меньше, чем жителей Каттегата. Но сейчас их число не имело значения. Дай я команду, и «стена щитов» двинется вперед, перемалывая мирных жителей не хуже шнековой мясорубки — а лучники Кемпа тем временем будут спокойно и планомерно отстреливать самых опасных врагов. Думаю, менее чем за четверть часа воины нашей общины перебили бы всех жителей Каттегата — при этом, конечно, понеся потери, ибо сражаться в Норвегии девятого века умели все без исключения люди, способные держать в руках оружие.

Но глянув на мертвые тела, растерзанные Рагнаром, я твердо решила: хватит на сегодня крови. Во всяком случае, я сделаю всё, чтобы в этот день ее не пролилось больше не капли.

— Люди Каттегата! — громко крикнула я. — К вам обращаюсь я, королева Скагеррака. Поселения, который разграбил ваш конунг Гуннар. Однако я со своими людьми в отместку сумела захватить Каттегат, и вы сами видите, что боги Вальхаллы на нашей стороне. Но я не хочу вашей смерти, если вы только сами не выберете ее. Потому я предлагаю вам принести мне клятву верности и стать не рабами, а полноправными членами нашей общины. Либо принять достойную смерть с мечом в руке. Выбор за вами.

Люди, только что настроенные на битву до конца, остановились в замешательстве. Понятное дело, никому неохота было умирать, бросаясь на воинов, запакованных в боевые доспехи и выстроивших «стену щитов». Всё равно, что с ножом в руке пытаться зарезать прибрежную скалу. Глупое занятие, ведущее к бесславной смерти, ибо никто не оценит отвагу дурака, бросающегося навстречу собственной гибели без малейшего шанса на победу.

К тому же в Норвегии того времени жители соседних поселений не были заклятыми врагами. Даже когда у них возникали серьезные разногласия, доходящие до кровавых битв, викинги убивали друг друга без особой ярости. Эдак по-соседски. По принципу «чисто бизнес, ничего личного», ибо многие из противников знали друг друга очень хорошо, и частенько даже были приятелями. Сказал конунг что нужно вырезать соседнее поселение — и ничего тут не попишешь, прости дружище, так вышло. Потому я тебя по знакомству не больно зарублю, уж не обессудь...

У меня хорошая память на лица, и многих из этих людей я запомнила еще по осенней ярмарке. Некоторые из них покупали у нас светильники, либо китовый жир, при этом доброжелательно улыбаясь дорогим гостям...

И я прекрасно понимала, какие мысли бродят сейчас