к рукам и выплеснуть наружу. Только рядом с волшебным озером боль в теле казалась не такой режущей нутро, когда слёзы из глаз и кричать хочется от боли. А в тёмное время суток меня никто не выпускал из дома — отец боялся, что я надену хатэ, скептически относясь к моим заверениям, что зова шаманской шапки я уже не слышу. Впрочем, он не поверил и словам лекарки Маглии, якобы сила в хатэ более для меня не опасна.

— Лучше не проверять её теорию, — сказал тогда Горн и на этом тема моего ночного пребывания на берегу оазиса была закрыта. Ненадолго.

Рисковать здоровьем и тренироваться вдали от Ньеры не стала, благоразумно решив, что всему своё время. И вот, совсем недавно буквально на рассвете, лёжа в кровати, решила попытать удачу и потянулась к источнику. И энергия откликнулась — неохотно потекла тонкой струйкой с волосок толщиной по венам к рукам. Было неприятно, но вполне терпимо. Это была маленькая победа!

Вот и сейчас под изумлённым взором отца я поманила указательным пальцем и в мою сторону прямо по воздуху из его любимой большой кружки потянулась струйка горячего взвара.

— Дочка… у оазисных народов никогда не было чистых магов, — негромко сказал он минуту спустя, глядя, как я ловко кручу-верчу чай вокруг себя, — но это не значит, что их нет в целом мире. Ты должна много тренироваться, развивать свою силу, наращивать умения и знания…

Тяжёлый вздох.

— У нас нет книг. Но у нас есть хатэ. И наверное, чем раньше ты начнёшь постигать колдовскую науку, тем быстрее станешь могущественнее.

— И? — я даже кончик языка прикусила, настолько была сосредоточена, чтобы уже остывший напиток вернулся в чашку.

— Если хочешь, пойдём к шапке. Наденешь её на голову…

— И будь что будет, — встряхнув ноющую от напряжения кисть, договорила я.

— Да. Будем уповать на милосердие богов. И их щедрость.

— Нам больше ничего не остаётся, — улыбнулась я папе и, пока он был в таком странно-задумчивом настроении, попытала удачу ещё раз: — и ты возьмёшь меня с собой на охоту. Хочу быть полезной!

— Ну уж нет, хитрая какая! Думала, покажешь мне тут чудеса, и я подвергну тебя опасности, взяв на охоту?

— Да-а, — честно-честно кивнула я, сделав большие просящие глаза.

— Не-ет, — в тон мне ответил Горн, но улыбки не сдержал. — Иди спать, Эльхам. Кстати, — остановил он меня на подходе к лестнице, — чего это вы там с Рондгулом шушукаетесь по вечерам сразу после ужина?

— Я ему рассказываю сказки. Они очень нравятся Рону.

— А нам с мамой поведаешь? — тут же заинтересовался папа.

— Если позволишь мне отправиться с вами вглубь пустыни.

Суровый вождь наннури тихо, как-то по-доброму мягко рассмеялся и отрицательно покачал головой. Я улыбнулась в ответ и вихрем взлетела по лестнице. Пусть считает, что я смиренно буду сидеть дома. Как попасть в отряд охотников, уже продумала, так что осталось только осуществить свой план.

Глава 17

К шапке было решено пойти сразу после того, как охотники вернутся. Отцу непременно хотелось меня сопроводить, впрочем, как и Газисе. И Рону тоже было страсть, как любопытно, что такого произойдёт, когда его старшая сестра-сказочница, наденет на голову волшебную хатэ.

Мне бы, конечно, хотелось примерить шапку как можно быстрее дабы получить доступ к знаниям. Но отказывать отцу в его просьбе не стала, после Великой охоты, значит, так тому и быть.

Обо всём этом я думала, сидя внутри вместительной корзины, висевшей на одном из боков высокого и сильного вьючного животного. На бактриане. Иными словами, на двугорбом верблюде.

Колючка, так звал верблюдицу её хозяин, сразу почувствовала, что в таре, которую ей предстоит тащить по жаркой пустыне, не еда вовсе и даже не плед для ночёвки под открытым небом. Умное животное, стоило корзине с необычным содержимым оказаться справа от его брюха, изящно изогнуло длинную, сильную шею и ткнулось носом в короб.

— Пфр-пфф! — возмутилась Колючка, привлекая ко мне ненужное внимание.

— Тише, красавица, — прошептала я, буквально одними губами, — обещаю, с меня сушёные яблоки, — услышав знакомое слово, верблюдица фыркнула ещё раз, подумала немного и наконец-то отвернулась.

Я же облегчённо выдохнула. Прислушалась к голосам мужчин, что находились неподалёку. Вроде ничего не заметили. Иначе уже рассекретили моё местонахождение. Жаль было только, что не смогла попрощаться с Рондгулом: как закончился завтрак, мальчишка, не оглядываясь, куда-то умчался, а мне так хотелось с ним поговорить перед тем, как отправиться в авантюрное путешествие. Привыкла я к Рону, мальчонка оказался вовсе не плох, просто недолюблен и тянулся ко мне, как цветочек к ясному солнышку. А всего-то и надо было — уделить ребёнку немного внимания, проявить искреннюю заботу и интерес к его делам. Ладно, привезу ему с поездки необычной формы камень, сочиню по этому поводу какую-нибудь эпичную сказку, пусть мальчик порадуется.

Совсем близко от меня послышались шаги. Напряглась, пытаясь даже дышать через раз. Корзину толкнули, затем ещё раз и крышка распахнулась.

— Я сюда тогда закину, она, оказывается, наполовину заполнена, — крикнул Зок. Да-да, наездником Колючки был мой незадачливый телохранитель. Мужчина не обладал даром заклинателя, но всё же был отменным воином и всегда ходил с караваном на охоту вглубь пустыни.

Прижав к груди коленки, замерла, притворившись одним из многочисленных свёртков, лежащих внутри корзины.

Сверху что-то взяли, потом положили, затем ещё что-то накинули, утрамбовали чуток, и плетёная крышка вернулась на место. Дышать стало сложнее, но пока шевелиться никак нельзя было, придётся некоторое время потерпеть, по крайней мере, караван не тронется в путь.

Не знаю, как долго я просидела, свернувшись калачиком, не скажу, что тело онемело, в последнее время оно было весьма гибким и устойчивым к физическим нагрузкам, но неприятные ощущения всё же были: неудобная поза и недостаток свежего воздуха причиняли некий дискомфорт, без коего я всё же жить не могла, поскольку после неведомой мне трансформации осталась живым человеком.

Потерев кончик носа об свою острую коленку, сдержала чих.

Через некоторое время послышалась команда главного в караване, и всё вокруг пришло в движение, в том числе и Зок, стоявший поблизости. Мужчина легко оседлал Колючку, после чего своеобразно свистнул