…или лучше с оленями? Ниночка видела такой в ЦУМе. Красота невероятная. Правда, и стоит изрядно, и запись на него уже имеется, но у Ниночки есть, с чем подойти, чтобы эту запись слегка подвинуть.

– Сдается мне, не так он и слаб, каким казаться хочет…

– Если он сильный, то что в коммуналке делает? – возразила Ниночка, раздумывая, что замужество, конечно, дело хорошее, но такое ли нужное, как ей говорят?

Нет, тетушка, ясное дело, желает Ниночку пристроить, чтобы она, непристроенная, в гости не ходила и не смущала слабый дядечкин разум своею красотой.

Но с другой стороны…

Вот выйдет Ниночка замуж, что изменится? Не для тетечки, но для самой Ниночки?

– Мало ли… думаю, временное решение. Если пришлый, сюда перевели, то, может, не нашлось пока служебной квартиры. Вот и предложили погодить месяцок-другой. Да и для холостяка коммуналка – это даже неплохо. Небось, все ваши подкармливают.

– Да нет, – Ниночка пожала плечами.

И подумала, что мужа, если он заведется, точно нужно будет кормить. И не от случая к случаю, а постоянно. Тетушке хорошо, у нее вон кухарка имеется, а Ниночка пока кухарку себе позволить не может. Стало быть, готовить придется самой.

Завтраки там.

Обеды.

А еще стирать. И штопать. И… и потом еще дети родятся, визгливые и наглые. Не сразу, само собой, потому как Ниночка все-таки ведьма, но ведь когда-нибудь родятся.

Жуть.

– Гм, совсем? – тетушка определенно удивилась. – Молодой холостой и симпатичный маг, а никто из вашего бабья на него внимания не обращает?

Ниночка наморщила лобик.

А ведь и вправду странно.

– В первый день все вились, а потом точно отрезало, – вынуждена была признать она. – У Эвелинки свой кавалер появился… генерал.

Генерала Ниночка видела издали.

Все видели.

Нарочно подгадали, когда Эвелинка возвращается, и вышли во двор, будто бы по особой надобности. Толичка и тот не удержался, хотя, по собственному своему утверждению, генерала этого видел и не один раз. Но ему никто особо не поверил.

Генерал впечатлил.

Ниночка даже подумала, что стоит с ним поближе познакомиться, глядишь, и поймет он, что Ниночка ничуть не хуже этой селедки снулой, которая себя за актрису выдает развеликую.

А уж как она из машины генеральской вышла.

Не вышла – выплыла.

В мехах.

И водитель дверь открыл. И ручку подал. И еще букет после достал преогромный. Розы, к слову. Никаких тебе гвоздичек. И поит генерал Эвелинку отнюдь не газировкой с сиропами.

– А что за он…

– Мне не докладываются, – за генерала было обидно. Вот она, Ниночка, не стала бы ломаться, мужику нервы трепать, скоренько согрела бы…

– Тонька тоже загулялась. Про жениха забыла, говорит, в командировке он. Ага… как же… – Ниночка с тоской посмотрела на ложечку, все ж облизывать ее было вкусно. Пришлось брать чашку в руки и кофий из нее хлебать. – Я ее как-то видела с одним… такой весь правильный, просто жуть. За ручку держатся, беседы беседуют. На меня даже и не глянули.

– Интересно, – сказала тетушка. – А эти… сестрицы?

– Ага… тоже, что одна погуливает, что другая. Жуть просто!

– И с кем гуляют?

– Так… не знаю… не знакомили. Викушка только рядиться стала, то брошку наколет, то серьги нацепит. Одного разу вообще блузончик достала. С кружавчиками. А Владка красится вдвое пуще прежнего…

Ниночка замолчала, подумав, что и вправду странно все.

То никого не было, то вдруг…

– Дорогая, – тетушка ласково коснулась ладони. – Ты у меня девочка умная. Я не знаю, что происходит, но… приглядись к этим… кавалерам. Ладно? Если выйдет, познакомься… а лучше…

Губы тетушки растянулись в улыбке.

– Не устроить ли вам общий праздник?

– С какого перепугу?

– Не с перепугу, а в честь грядущей годовщины Великой октябрьской революции. Соберетесь как подобает добрым соседям. Пусть девочки и кавалеров своих приведут.

Мысли отказаться в Ниночкиной голове не возникло.

Ведьмам, когда они и вправду просить изволят, отказывать не принято.

Глава 32

Астра смотрела на двух девочек, которые пили молоко. И пили аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Розочка то и дело облизывала губы, а подруга ее, какая-то невесомо-хрупкая и боязливая, осторожно собирала крошки со стола.

– Извини, я просто не знал, куда их еще девать, – в пятый, кажется, раз повторил Святослав.

Молока купил он.

И пряников.

И толстых пухлых кренделей, посыпанных сверху сахаром. И леденцов. И даже кулек шоколадных конфет. Он то ли понятия не имел о том, чем следует кормить детей, то ли решил, что обычная еда в госпитале как-нибудь да сыщется.

Сыскалась.

И девчонки, доевши каши с котлетами – а положили им от души, еще и пожалев несчастных крошек, пусть несчастными они и не были, – добрались сперва до пряников, потом до кренделей, и все равно поглядывали на конфеты. Благо, кулек лежал тут же, руку протяни.

Но кажется, на этакий подвиг сил у них почти не осталось.

– Я… найду кого-нибудь, чтобы за ней приглядели. Попрошу… просто… ее нельзя оставлять, – Святослав смутился.

Астра же сказала:

– Спасибо.

– Да… не за что, как бы.

Есть за что.

Это она, Астра, должна была подумать, что Эльдар одними уговорами не ограничится, что с него станется в сад пойти и… и, если бы не Святослав…

…не та женщина, про которую Астра еще недавно думала, что эта женщина плохая, что злая она, а она оказалась вовсе не злой.

И Розочку спрятала.

И…

– А если этот проект… если там, в Москве, решат, что в нем есть смысл? – задала Астра вопрос, который не давал ей покоя. И пусть Болиголов Валерьянович, выслушав ее, уверил, что бояться нечего, что у них свои методы убеждения, но…

Вдруг?

– Тогда я на тебе женюсь, – к счастью, Святослав не стал утверждать, что страхи ее пусты, что нужно просто-напросто успокоиться, вдохнуть там поглубже и думать о хорошем. – А Розочку удочерю.

Все-таки странный он, даже для мага.

Особенно для мага.

Но Астра не сказала этого вслух, но спросила:

– Думаешь, это поможет?

– Думаю, это заставит считаться. Нас ведь тоже не так и много. А еще мы привыкли помогать своим. Это во-первых. А во-вторых, я действительно полагаю, что он самодеятельностью занялся. Решил наглядно, так сказать, продемонстрировать, что вреда от его