роста волос. Я выгляжу именно так, как и следовало ожидать после того, как меня нашли. Но не я одна все еще официально числюсь пропавшей. Мэдди тоже пропала. Прошло чуть больше суток с тех пор, как я проснулась и узнала об исчезновении сестры. Я пыталась убедить себя, что еще рано… Еще есть время… Еще не прошло сорока восьми часов. Мы найдем ее. Найдем. Может быть, это хорошо, что я так выгляжу, что отражение в зеркале мне незнакомо, что мне не нужно видеть в зеркале Мэдди, зная, что она все еще где-то там. Неизвестно где.

Входит мама, держа в одной руке букет цветов, а другой вытирая опухшие глаза. Наблюдать за ее болью хуже, чем испытывать собственную. Мама изо всех сил старается не расплакаться передо мной, а вот я не могу перестать плакать с тех пор, как она побывала в больнице днем ранее. Сначала я подумала, что она плачет от облегчения, что со мной все в порядке, но потом папа рассказал мне о Мэдди. Мама бросает взгляд на экран, где идут новости, прежде чем выхватить пульт у меня из рук.

– Давай выключим это. – Она покашливает, прогоняя слезы и беспокойство. – Доктор Тельман говорит, что единственное, что ты можешь сделать прямо сейчас, – это отдохнуть, и они не сообщили ничего такого, чего бы мы уже не знали.

Она ставит вазу с цветами на столик под телевизором, рядом с пультом дистанционного управления, подальше от меня.

– Я отдыхала.

Мой хриплый голос звучит грубо и чуждо. Я проваливаюсь в слишком мягкую подушку, а жесткие простыни прикрывают длинную царапину на левой икре. Полиция забрала одежду, в которой меня нашли. Когда больничный халат сползает с моего плеча, я осторожно поправляю его, стараясь не выдернуть катетер от капельницы, прикрепленный пластырем к тыльной стороне ладони. Я едва могу встать с постели без того, чтобы кто-нибудь приподнял мой халат или распутал трубки капельницы, не говоря уже о том, чтобы помочь Мэдди.

– Кто-то из школы приходил, чтобы передать это, – говорит мама, игнорируя меня и указывая на цветы, окруженные другими яркими букетами, открытками и подарками.

В зал ожидания постоянно заходят люди, в основном соседи и друзья, ведь мои родители были единственными детьми в семье, а наши родственники живут далеко. Никто не задерживается надолго. Мне нельзя принимать посетителей. К тому же желать мне здоровья, сидя в вестибюле, бесполезно. Лучше потратить это время на поиски Мэдди. Мама вручает мне открытку с пожеланиями выздоровления, написанными золотыми буквами. Внутренняя сторона усыпана подписями учеников: Мэнди, Маккайла, Джейд, Николь…

– Николь, – медленно произношу я. – Она была с нами.

– Ты помнишь?

Мамины глаза расширяются, но не от удивления. Мне не следовало ничего говорить. Слишком поздно мне удается понять, что это была надежда.

– Нет, не совсем, – отвечаю я. В прошлый понедельник мы стояли возле школы перед тем, как сесть в автобус. Пять дней назад. Это последнее, что я помню. Мы все записались, собрали вещи и были готовы к часовой поездке в лагерь «Тенистые дубы», а потом… ничего. – Ничего нового. Перед поездкой все было спокойно.

– О, – ее плечи опускаются на долю дюйма.

– Я дам тебе знать, когда что-нибудь вспомню. – Мама улыбается. Искренне. Первая искренняя улыбка, которую я увидела с тех пор, как проснулась сегодня утром. Но мое сердце сжимается еще сильнее, потому что я сказала «когда», а хотела сказать «если». Врачи не могут сказать, вернется ли память…

– Папа привезет кое-что из твоих вещей, – говорит мама.

– Значит, меня скоро выпишут? – спрашиваю я с надеждой в голосе.

Вчера врачи провели все возможные анализы. Пока медсестры брали образцы крови, я практически не просыпалась. Мои глаза открылись, лишь когда вдалеке завыла сирена скорой помощи, извещая о прибытии в больницу. Врачи и медсестры назвали мое имя. Кто-то спросил меня, помню ли я, что произошло. Я не знаю, сколько времени прошло до приезда родителей. Мама заплакала, уткнувшись мне в плечо, а папа убрал волосы и поцеловал меня в лоб, прежде чем я снова заснула. Ни снов, ни кошмарных видений не было, я не теряла сознания, из-за чего меня могли бы отправить в больницу. Не было ничего, кроме темноты. Лишь сон. И тишина. Но сегодня мне не спалось. Я полностью осознаю все вокруг, но ничего не помню о нашей недельной поездке. Мы с сестрой пропали вместе, но я единственная, кого нашли.

– Доктор Тельман хочет, чтобы ты провела еще одну ночь под наблюдением, а затем, если все остальное прояснится, завтра утром он надеется тебя выписать.

Отпустите меня. Врачи и больничные стены не единственное, что удерживает меня в ловушке. Раздается быстрый стук в дверь и приглушенное: «Мисс Столл?»

Высокий мужчина средних лет распахивает дверь и входит в сопровождении чисто выбритого парня. Оба одеты в полицейскую форму. Первый мужчина переводит взгляд с моей мамы на меня, и его лицо расплывается в мягкой улыбке.

– Рад видеть вас в сознании. – Пара седых волос блеснула на его редкой бородке. – Я детектив Говард, а это офицер Джонс.

Я пожимаю протянутую им руку и киваю младшему офицеру, который машет мне в ответ.

– Надеюсь, вы сможете ответить на несколько вопросов.

– Я не знаю, готова ли она, – говорит мама, положив руку на спинку моей кровати. – Доктор сказал…

– Доктор сказал, что со мной все в порядке, – перебиваю я. – Результаты всех анализов на данный момент хорошие.

– Вряд ли ты в порядке, если…

Офицер Джонс встревает:

– При всем моем уважении, вашей дочери восемнадцать, и по закону она может принимать решение самостоятельно.

От удивления у мамы отвисает челюсть, но детектив Говард начинает говорить первым:

– Все в порядке. Мы понимаем, что это может быть сложно. – Он говорит со мной, но переводит взгляд на маму. – Мы просто хотим собрать как можно больше информации, чтобы помочь найти вашу сестру.

– Я хочу это сделать! Я хочу помочь!

Я должна найти Мэдди. Я должна что-то сделать, чтобы найти сестру и убедиться, что с ней все в порядке. И если я застряну в этой комнате, если это единственный способ быть полезной, то ничто меня не остановит. Мама сглатывает и кивает в знак согласия, независимо от того, требуется это по закону или нет. Детектив Говард пододвигает стул к краю моей кровати и опускается на один уровень со мной:

– Что вы помните из поездки?

– Ничего, я… я ничего не могу вспомнить.

Доктор Тельман сказал, что потеря памяти является довольно распространенным явлением после травмы головы или