дверцу, сделала шаг назад и на долю секунды увидела свое улыбающееся отражение. И это даже была не совсем улыбка. Оскал. Вот самое подходящее слово.

Приблизилась. Присмотрелась.

Обычное лицо, грустное. Волосы растрепаны, шелковая сорочка перекрутилась.

Она ведь даже не переоделась, когда встала с постели. Скоро принесут обед, а она до сих пор ходит растрепанная, занятая внутренней борьбой с тревожными мыслями и неприятными воспоминаниями. Разговаривает со старым кожаным диваном и медленно идет к тому, что скоро даст ему имя. Например, Уилсон — как звали мяч в старом фильме с Томом Хэнксом, когда он попал на необитаемый остров. Поэтому нужно срочно привести себя в порядок и перекинуться хоть парой слов с тем, кто принесет еду. Это будет обычный живой человек, с которым можно пообщаться без опасений за свою психику.

Мила прошла к старинной резной стенке из темного дерева, где на вешалках висело несколько кофт, а внизу лежали стопочками сложенные брюки и шорты. Осмотрела скудные пожитки и отошла. Большой почти пустой шкаф выглядел удручающе. Захотелось влезть внутрь и закрыть за собой дверь, оставив все неприятности позади. Вот только богиню Воды это одолеть не поможет. Да и нет там внутри никакой Нарнии. Там только темнота и запах лакированного дерева.

«Эх, Мила, Мила… Бежать некуда. Ты уже забралась так далеко, как только смогла. Спасла всех, а все от тебя отвернулись».

Мила поправила лямочку сорочки, упавшую на плечо, и подошла к зеркалу туалетного столика. Наклонилась почти вплотную.

— Где ты? — сухо спросила вслух. — Я поняла, что ты делаешь, но тебе не победить в этой схватке.

Внутри раздался холодный колючий смешок.

«Думаешь? А что, если я уже победила?»

Мила отстранилась и сцепила руки на груди.

— Это я тебя заперла, а не ты меня.

Голос внутри молчал, а потом, с едва уловимым ехидством произнес: «Кажется, это ты сидишь в комнате, и даже в столовую пообедать выйти не можешь, ведь тебе не дали на это разрешения».

Мила фыркнула и поправила выбившуюся из-за уха рыжую прядь.

— Ты не возьмешь меня на слабо. Я могу выходить, но для моей же безопасности, я решила, что лучше сидеть тут.

Глаза в отражении хитро сверкнули, и Мила поежилась. Богиня Воды, которую она считала спавшей, все это время молчала, выжидая удобного момента, и все это время тихонько, незаметно подтачивала шаткое равновесие изнутри.

«Они заперли тебя, потому что боятся. Потому что им страшно от того, на что ты способна. На что мы вместе способны. И как только им представится возможность избавиться от нас обеих, они незамедлительно это сделают».

— Нет! — Мила уперлась руками в стол. — Они помогут мне избавиться от тебя. Раз и навсегда. Поняла меня, тварь?!

«Ты наивна как ребенок. Хотя ты и есть — ребенок. Я знаю, как устроен мир. Как устроены все миры. И в них таких наивных девочек, как ты, используют все, кому не лень. Даже твой Ян…»

— Не вмешивай его в это, — со злостью прошипела Мила, понимая, что богиня Воды специально бросает тень на все, что ей дорого. — Ян прекрасно ко мне относится.

«Ну да, ну да, — рассмеялась богиня. — Наверное, поэтому сидит под твоей дверью и просит его впустить. С цветами, конфетами и бутылкой вина. Или что вы, людишки, любите? Плюшевых медвежат?»

— Ты можешь смеяться, — Мила выпрямилась, — только смеяться тебе не долго. Мы найдем способ избавиться от тебя. Вышвырнем во Врата, а дверь запечатаем. И ни я, ни тот, кто будет эти врата запирать — не пострадаем. И вот тогда ты уже будешь сидеть под дверью и просить тебя впустить.

«Глупая, глупая девочка… — голос как будто действительно стал жалостливым. — Они выкинут нас обеих. Единственный твой шанс на счастливый конец, если мои дети помогут творцам и проведут ритуал призыва, который возможен только при открытых Вратах. Но только подумай, кому нужно столько проблем?»

— Что бы ты сейчас ни сказала, это не сработает, — Мила подхватила со стола расческу, и начала борьбу со спутанными волосами. — Меня никто не бросит. У меня есть надежная опора в виде верных друзей. А у тебя нет ничего.

«Что бы ты там себе не думала, друзей у тебя на одного меньше, чем ты рассчитываешь…»

— Что ты имеешь ввиду? — без особого интереса спросила Мила, сплетая волосы в косу.

«Ян…»

— И?

«Если бы он был жив, уже бы пришел. Этого ты больше всего боишься, ведь так? Я знаю, я слышала твои мысли».

Руки задрожали, но Мила постаралась не показать виду.

«Ты знаешь, что я права. Если бы он был жив, он бы пришел…»

Не сумев сдержать порыв, Мила швырнула расческу на стол.

Чужеродный хитрый блеск из глаз исчез, осталась лишь злость, которая разжигала в них пламя.

Мила подхватила шаль, набросила на плечи и вышла в коридор.

— Простите, но вам не стоит выходить, — сказал охранник, оставленный следить за ее безопасностью.

Внутри у Милы что-то щелкнуло, и она спросила:

— Ты охраняешь меня или охраняешь «от меня»? — усилила концовку вопроса.

— Пожалуйста, вернитесь в комнату. Так будет лучше, — сказал он и подхватил ее под локоть.

Мила со злостью выдернула руку.

— Я сама решу, когда и куда мне вернуться! И сейчас я хочу быть тут! И мне нужны ответы на мои вопросы.

Охранник, зажимая наушник в ухе, что-то шепнул в рукав и опять обратился к ней:

— Не надо устраивать сцен. Мы решим все, но вам нужно успокоиться. Давайте пройдем внутрь и присядем.

— Я не хочу сидеть! — вскипела она. — Я только и делаю, что сижу!

— Тише-тише… — раздался знакомый голос позади Милы, и она даже вздрогнула от неожиданности.

— Мигель… — произнесла на выдохе и смутилась, поправила сорочку. Было неловко попасться ему на глаза в таком виде.

— Ну, что случилось? — спросил он, дружески обхватывая ее рукой со спины и прижимая к себе. Уткнулся подбородком ей в темечко.

Мила застыла, как статуя, не зная, что сказать. Гнев улетучился, мысли тоже.

— Постоим тут или лучше зайдем к тебе? — спросил он, и в этом вопросе сконцентрировалась вся абсурдность первого варианта.

— Да, — Мила вышла из оцепенения. — Проходи, пожалуйста. Я просто хотела поговорить с кем-нибудь. Я тут с ума схожу, — наигранно закатила