Музыка удивительно подходила к позднему московскому вечеру творческой публики, когда люди на несколько часов переставали торопиться, женщины казались красивее обычного, а война за окнами не исчезала, но хотя бы ненадолго отступала разогнанная волшебством музыки. Орлова сидела неподвижно, Ладынина опустила подбородок на ладонь, Александров явно примеривал услышанное к ещё не существующему кадру, а Вера просто слушала, не отводя глаз от Алексея.

На последнем проигрыше Штурмин оставил только рояль, Цфасман мягко увёл вслед за ним оркестр и погасил звук коротким движением обеих рук, после чего зал снова ответил аплодисментами.

К полуночи гости начали разъезжаться, и Алексей с Верой наконец выбрались во двор, где среди обычных московских машин особенно вызывающе выглядел низкий округлый «Тальбо». Штурмин открыл пассажирскую дверь, однако Вера садиться сразу не стала, несколько секунд разглядывая его с тем выражением, которое обычно предшествовало какому-нибудь выводу.

— Сегодня я наконец поняла, почему люди иногда смотрят на тебя настолько странно, причём ни ордена, ни автомобиль здесь совершенно ни при чём.

— Тогда остаётся моя неземная красота и обаяние. — Алексей встал в картинную позу, подняв подбородок, от чего Вера прыснула смехом.

— Всё можно объяснить, но не волшебство, которое ты творишь своей музыкой.

Штурмин несколько секунд подумал, затем распахнул дверь чуть шире и пожал плечами.

— Тогда ничего объяснять не станем, а займёмся тем что у нас получается и так неплохо. — Он нагнулся к Вере, коснулся губами щеки девушки, успев лизнуть мочку, от чего она мгновенно покраснела, рассмеялась, устроилась на сиденье, после чего Алексей закрыл дверь, обошёл автомобиль, сел за руль и через несколько минут вывел машину на почти пустую ночную улицу.

Булгаков домой вернулся позднее, не зажигая верхнего света прошёл в кабинет и включил только настольную лампу, возле которой лежала толстая папка с несколькими десятками исписанных страниц. Елена Сергеевна уже спала, квартира стала почти совершенно тихой, поэтому Михаил Афанасьевич снял пиджак, сел за стол и раскрыл рукопись примерно посередине.

На верхнем листе стояло название «Идущий к Свету», а ниже начиналась новая глава о военном инженере Бойцове, который совершенно не умел соответствовать представлению, заранее составленному о нём окружающими. Булгаков несколько секунд покрутил карандаш между пальцами, сделал на полях короткую пометку о рояле, после чего перевернул страницу и продолжил работу.

[1] «The Windmills of Your Mind» («Ветряные мельницы твоего сознания») из фильма «Афера Томаса Крауна» 1968 года. В 1968 году композиция получила премии «Оскар» и «Золотой глобус» в номинации «Лучшая песня».

[2] Русский текст песни Леонид Агутин и Добронравов — Тайна склеенных страниц

[3] Ах, этот вечер. Максим Дунаевский. Леонид Дербенев.

Глава 15

Русские так неудачно начав сражение с Европой, быстро разобрались в принципах современной войны и уже не они, а румынские немецкие, французские и финские дивизии отступают по всему фронту. Красная Армия вернула себе Крым и захваченные области Кавказа, сбросив Вермахт в Русское море, остановившись на зиму на линии реки Днепр, которую будет непросто перейти ввиду высокого берега и мощных укреплений.

Но мы верим русскому солдату также, как и в день 22 июня 1941 года, и уверены, что победа будет за ними.

Нью-Йорк Геральд. трибун. 29 сентября 1943 года

Примерно в это же время группа авиационных инженеров уже практически решала весьма серьёзный вопрос, как обеспечить доставку груза «света и тепла» в Германию. Самому мощному бомбардировщику СССР Пе-8 (ТБ-7) немного не хватало дальности при загрузке пятитонной бомбы, и если при вылетах на близкое расстояние вес боеприпаса компенсировали меньшей топливной загрузкой, то при полёте на максимальное расстояние, приходилось брать практически полные баки, а тогда бомба Шторм-5 не влезала по весу.

Самым перспективным решением выглядела замена двигателей АМ35А мощностью 1300 лошадиных сил на М82ФН мощностью 1850 сил, и соответственно укрепление шасси и крыльев, что решало почти все вопросы.

Три Пе-8 передали на Московский авиационный завод, и переставив моторы стали облётывать машину получившую индекс Пе-8 У, что означало «Ударный» так как теперь он брал на борт все восемь тонн и мог забраться на двенадцать тысяч метров, что делало его неуязвимым для любой ПВО того времени.

Три бомбардировщика, тяжко разбежавшись по длинной взлётной полосе, словно перекормленные пеликаны, с трудом оторвались от земли и легли на курс, сразу заняв высотный горизонт.

Погода стояла исключительно ясная, и наблюдатели конечно заметили тройку огромных машин, вылетевших в сторону Германии, но сделать ровным счётом не могли ничего. Высотный истребитель Focke-Wulf Ta-152, ещё не появился на свет, а остальные едва-едва забирались на семь — восемь тысяч метров.

Несмотря на ожидаемый эффект, бомбардировщики не стали ронять свой груз на Берлин. Медийного шума много, а военного смысла почти ноль, поэтому для удара был выбран комбинат Leunawerke в городе Лойна земля Саксония-Анхальт. Крупнейший химический завод в Германии и в Европе, и один из крупнейших заводов в мире, представлял собой практически идеальную цель. Площадью около десяти квадратных километров, наполненный