покончено. Хозяин Туманного склона любезно бросил Цзян Ло зеркальце, чтобы тот смог полюбоваться собой, а потом чуть ускорил течение ци. Наконец-то неприятный застой пропал, и он чувствовал привычную легкость. Слабость все еще никуда не ушла, но теперь он восстановится точно быстрее.

– Выходит, смерти младенцев с ним действительно не связаны, – задумчиво проговорил Линь Ян, когда они уже были далеко от всеми забытой лавки.

– Младенец семьи Цуй умер вчера? Давай попытаемся попасть на похороны и осмотреть тело.

Линь Ян посмотрел на него как на обезьянку.

– Это же младенец. Ему и тридцати дней нет. Наверняка его вчера и похоронили. Или сегодня утром.

– Выходит, мы уже не посмотрим?

– Ну почему же…

Расхитителем детских гробниц Линь Ян еще не был, но чего не сделаешь ради хозяина Туманного склона? Вскоре заклинатели уже стояли за городскими воротами у недавно перекопанной земли.

– Если нас заметят, то точно выставят из города. – Цзэ Сюлань пнул комок почвы. Рядом с его ногой опустился Юйси и тоже дернул когтистой лапкой, словно хотел помочь копать детскую могилку.

– Будем надеяться, что не заметят.

Пока Линь Ян раскапывал свежую землю, взгляд Цзэ Сюланя бегал по горизонту, высматривая посторонних. К счастью, солнце в конце лета было слишком жарким и никто не захотел прогуляться по округе под палящими лучами.

Могила была неглубокой, вырытой наспех и наверняка тайно. Смерть младенца – это не только горе, но и риск навлечь беду на всю семью. Но в данном случае спешка определенно сыграла на руку. Линь Ян очень скоро добрался до свертка и вытащил его наверх.

Цзэ Сюлань слегка брезгливо развернул грубую ткань и увидел маленькое посиневшее тельце. Оно уже было закоченевшим и неподвижным, но пока что без следов разложения. Хозяин Туманного склона не знал, что искал, но с особым вниманием осмотрел.

– Следы печатей… – Линь Ян взглянул на Цзэ Сюланя, пытаясь поймать его взгляд. – Похожа ли она на то, что ты осматривал раньше? Может быть, те, что я приносил?

Тот покачал головой, укладывая тело обратно в сверток и перевязывая лентой:

– Это похоже на печать в поместье господина Фэя.

– Господина Фэя? Фэй Лян? Ты о поместье «Семи звезд»?

Цзэ Сюлань молча кивнул.

Линь Ян хмуро взял сверток и снова его закопал. После простенького обряда упокоения души они снова направились в город. Линь Ян хотел спросить, почему Цзэ Сюлань скрывал это раньше, но, встретив его взгляд, передумал. В конце концов, сейчас он был готов делиться – и это уже что-то да значило. Хотя неприятный осадок остался. Чтобы отвлечься, он тихо поинтересовался:

– А сейчас ты бы рассказал?

Он хотел спросить о мыслях Цзэ Сюланя касательно этого дела, о возможных связях, но слова вырвались раньше, чем Линь Ян успел их осмыслить. Он хотел тут же задать еще один вопрос, но что-то мешало хотя бы звуку сорваться с губ.

Цзэ Сюлань сначала взглянул на него, словно не совсем понял, о чем речь, а потом отвернулся и сделал шаг вперед, произнеся:

– Теперь рассказал бы. – И эти слова окончательно прогнали обиду и раздражение, они словно протянули между ними тонкую нить.

– Раньше я мог только догадываться, но теперь, увидев подобные случаи, могу предположить, что тогда Лу Ся убивала не потому, что боялась проклятия, – тут же сменил тему Цзэ Сюлань, и Линь Ян добродушно позволил ему снова спрятаться. – Помнишь, какую причину она назвала?

– Что ее убьет собственный сын, как подрастет, поэтому она убивала новорожденных. Неужели ты думаешь, что…

– Во-первых, не было никаких доказательств, что первый, второй и третий ребенок были мальчики. Мы видели четвертого, но остальные… – Цзэ Сюлань зашел в трактир с задумчивым видом и сразу же пошел наверх в гостевые комнаты. Линь Ян жестом попросил подать еду им в комнату и поспешил следом. – Вряд ли Фэй Лян разворачивал бы мертворожденных детей из пеленок, чтобы удостовериться, какого они пола. Скорее всего, он и не видел лица ни одного из них.

– А во-вторых?

– А во-вторых, Лу Ся сказала, что первый ребенок умер сам. Благодаря оберегу от проклятия, который установила мать Лу Ся. Но, старейшина Линь, откуда взяться такому мощному оберегу у простой смертной?

Линь Ян занял кресло рядом с Цзэ Сюланем.

– Существует не много оберегов, способных убить, – сказал он. – И все они точно не работают против обычного ребенка. Если бы у матери Лу Ся были связи с кем-то значимым, то проклятие бы просто сняли. Но кто-то помог ей установить «оберег», да такой, что его еще и обычная гадалка потом рассмотреть сумела.

– Думаю, гадалка – это лишь выдуманная история. Помнишь важную деталь про брата Лу Ся? Он выздоровел, как только она родила. До этого его болезнь протекала так тяжело, что не было надежды на спасение. А потом он не просто пошел на поправку, а стремительно выздоровел.

– Хочешь сказать, она обменивает жизни собственных детей на жизнь брата?

– Это похоже на правду. Тогда я не знал, но сейчас могу сказать, что печать очень похожа на печати секты «Алых цветов смерти». Я полагаю, именно так они и добывают силы для развития: убивают и высасывают. Завтра нужно будет сходить в местный храм и расспросить настоятеля Пэна. Все же он пытался защищать детей, должен был что-то видеть.

Сходить можно было и сегодня: солнце только начало клониться к горизонту, и до заката оставалось время, но Цзэ Сюлань выглядел уставшим. После сытного обеда он сбросил верхние одежды и улегся спать. Линь Ян собирался посидеть у него в комнате и заняться своими делами, но не успело и часа пройти, как в двери постучали.

У Цзэ Сюланя был поразительно крепкий сон. Линь Ян уже замечал не раз, что тот спал так расслабленно и спокойно, словно его жизни ничего не угрожает и он под непробиваемой защитой. Он не просыпался, ни когда Линь Ян случайно что-то ронял, ни когда кто-то ругался прямо под дверью, даже когда стучали в дверь, он не всегда мог вынырнуть из грез. Для него это было очень странно и опасно.

Наверное, это все из-за того, что Цзэ Сюлань всю жизнь провел на Туманном склоне. Он был единственным учеником под защитой мастера, никогда не участвовал в опасных сражениях, и, даже несмотря на большое количество врагов, никто не видел в нем угрозы и не пытался его устранить. Похоже, он никогда и не задумывался, что его крепкий сон может когда-нибудь стоить ему жизни.

Когда стук повторился, Линь Ян вышел из комнаты. Перед ним