заметила за её спиной прямую, как палку, наставницу по этикету и лорда Крамберга. Зоркие, строгие глаза Бенедикты Осс следили за танцующими девушками — за Селиной, Лианной, Барбарой, что сегодня притягивали к себе все взгляды. А за их спинами… она наблюдала за новым членом королевской семьи.

Секунда…

И я уловила взгляд лорда Крамберга к нашей наставнице по этикету. Ускользающий, почти незаметный, будто и не существующий… если бы он прежде не спрашивал меня о ней, я бы ничего не заметила.

Неужели?

У них была огромная разница в возрасте, и лорд Крамберг разительно отличался от тех мужчин, что нравились Бенедикте Осс. Он был совершенно не похож на красавца Яна Арвеллара, который отличался безупречной фигурой и магнетическим присутствием.

— Мисс Осс, — я подошла к ней после того, как извинилась перед Аделаидой. Завидев меня, лорд Крамберг тут же отошёл. — Могу я задать вам несколько вопросов?

— Я уже на всё ответила, леди Валаре. Мистер Хаул допросил меня ещё четыре раза после того разговора.

— Мистер Хаул сейчас занят, а мне больше не у кого спросить, — я пожала плечами, словно извиняясь, но ясно показывая, что отступать не собираюсь.

— Что вы желаете узнать? — спросила она почти равнодушно.

— То угощение, что несли графу Арвеллара в день его убийства… это были оливки сорта Бролло?

— Да, и мистер Хаул об этом знает. Я ему всё рассказала.

— И вы уверены, что они не предназначались другой женщине? Только Великой Принцессе Эдель Николетте? Вы же сами говорили, сколько было связей у Его Сиятельства…

Бенедикта строго покачала головой.

— Посмотрите на них… — она кивнула в сторону королевской семьи, и я проследила за её взглядом, чувствуя, как всё внутри болезненно стягивается.

Он смотрел прямо на меня… Тавиен, бастард Его Величества. Смотрел пристально, ощутимо, словно касался одним только взглядом. И не слышал вопросов, что задавал ему ищейка.

— Они словно возвышаются над всеми, и куда бы ни ступали, взоры неизменно устремляются к ним. Сиятельные львы… — Я отвела взгляд от Тавиена, заметив, что и другие начали искать причину его внимания. — Его Сиятельство находился там же, рядом с ними, и имел право на первый танец. Он верил, что держит в руках бразды правления, и когда-то лично организовал доставку этого сорта оливок, редкого, как и сигары Флор де Савиньяк. На Отборе их преподносят участницам, чтобы показать, насколько каждая из вас ценна, ведь одна из вас станет следующей королевой.

Чем дольше она говорила, тем холоднее и суше становился её голос.

— Я убеждена, что в тот день оливки предназначались Эдель Николетте. В детстве обе принцессы любили этот сорт, но у Её Высочества Зеновии Николетты вскоре обнаружилась аллергия. Значит, остаётся только одна.

— Спасибо, — поблагодарила я, понимая, что ничего нового не узнала.

— Думаю, с вами хотят поговорить, леди Валаре.

Я и так по запаху прекрасно знала, кто это. Насыщенные, обволакивающие, пронзительно приятные нотки, словно стремящиеся проникнуть в каждую клеточку моего тела, и рядом — холодные, тяжёлые, удушающие.

Это был Леонард с его матушкой.

* * *

— Ваше Сиятельство, милорд, — я поприветствовала графиню и Леонарда, жалея про себя, что они подошли именно сейчас.

Затылком я ощущала пристальный взгляд Тавиена и понимала, что разговор у трона короля, вероятно, наконец завершился.

— Заняты? Я хотела поздравить вас с участием в Отборе, — похоже, по моему запаху графиня поняла, насколько я не заинтересована в разговоре с ними.

— Благодарю, — коротко ответила я, надеясь, что на этом всё закончится.

Но нет, конечно же, она не подошла бы просто так.

— Признаться, вы удивили меня. Вы сумели хорошо показать себя, работая на Его Высочество, а теперь ваш зверь и вовсе пробудился, — улыбка женщины была настолько холодной, что запаха мне и не требовалось, чтобы понять её неискренность. — Я полагаю, сейчас пришло время забыть о старых разногласиях и прекратить потешать весь дворец этим нелепым конфликтом?

Для Гелены де Рокфельт этот шаг, наверное, казался огромным.

Лео стоял рядом и смотрел на меня почти как преданный щенок, будто ждал похвалы. Словно теперь, когда я оказалась здесь, среди «достойных» девушек, всё разрешилось. Его запах обволакивал меня, утешал, почти ласкал.

— Я так не думаю, — просто ответила я.

Смысл моих слов не сразу дошёл до леди де Рокфельт. Но когда дошёл, она сбросила маску, которая и без того уже трещала по швам.

— Я уже пригласила вашу матушку в наше поместье, разумеется, вместе с вами, и она согласилась. Я уверена, вы уважаете старших рода. А теперь… я оставлю молодых одних, мне требуется свежий воздух.

Никакой свежий воздух этой здоровой и красивой женщине не был нужен, но ей хотелось уйти, донеся до меня нужную информацию. А Лео всё так же стоял рядом и улыбался так, будто произошло нечто невероятное и радостное.

— Ты довольна мной, Мио?

Что за вопрос?

— Ты же хотела, чтобы матушка смягчилась к тебе, и я добился этого. Поговорил с ней, и теперь, когда твой зверь здоров, мы можем…

— Можем что?

— Давай потанцуем! — вместо ответа воскликнул он и увлёк меня в танец, не дожидаясь согласия.

Мысли хаотично метались в голове, но о Лео я почти не думала. Куда сильнее занимало приглашение графини де Рокфельт и то, что оно наверняка окажется дурацкой ловушкой.

— Ты выглядишь сегодня прекрасно, Мио.

— Переходи к делу, — сказала я, повторяя его движения, но глядя поверх его плеча.

Наконец-то!

Теперь я смогла рассмотреть, что происходит за его спиной, и от раздражения едва не застонала. Тавиена нигде не было видно — возможно, он скрылся внутри или беседовал с кем-то в переполненном зале.

Запаха его я не улавливала, но и не знала его как следует. Зато погружалась в навязчивый аромат Леонарда, который, уловив моё невнимание, будто нарочно начал топить меня в своём феромоне.

— Почему ты так недовольна мной? Я ведь сделал всё, что ты хотела, — продолжал говорить Лео, когда я заметила присоединившегося к танцу Его Высочество.

Сейчас он танцевал с довольной Корой Монтрас и двигался по полукругу, как и положено, не касаясь её руки, но держа ладонь всего в миллиметре от неё, так, что ещё секунда — и они коснутся. Наверное, это волновало девушку даже сильнее самого прикосновения, будоражило её сознание болезненным, словно натянувшаяся струна, ожиданием.

Каэлис Арно не отрывал взгляда своих ярких жёлто-зелёных глаз с тёмной окантовкой от лица девушки, и я видела, что она едва могла произнести слово. Похоже, его запах слишком сильно влиял на неё.

А ведь он танцевал с Корой и