Отведя взор от ночного небосвода, перевела взгляд на парк. По дорожке аллеи неторопливо шла пара. Они остановились. Молодой человек, подхватив пальчики девушки, поднес их к губам и стал дышать на них, согревая горячим дыханием. На улице был небольшой мороз. Переплетенные ладони окутывало облако пара, но парень неотрывно смотрел на предмет своего обожания.

«Это кто же такой романтичный и заботливый?» — мелькнула мысль. И из любопытства решила подождать и посмотреть на влюбленных. Дорожка, по которой они шли, делала вираж как раз под окнами моего домика. Чем ближе приближалась парочка, тем все больше я не верила своим глазам. Для убедительности потерла их. Одон и Санера. Ничего себе! Вот тебе и балагур! Все-таки поймал в сети золотую рыбку или она его — тут уж не разберешь.

Барабанщик и певица, не замечая никого вокруг, смотрели друг на друга влюбленными глазами.

Я, счастливо улыбаясь, подглядывала за ними. И мы дружно прозевали появление Анвара.

А хотя, что могли сделать в такой ситуации? Я, естественно, могла спрятаться за штору. А вот Одон точно бы не стал убегать — характер не тот, и Санеру никуда бы от себя не отпустил.

Анвар, набросившись с кулаками на Одона, стал ему что-то зло выговаривать.

Парень не стал отвечать на удар по лицу, хмуро выслушивал бас-гитариста.

Санера дернулась, попыталась что-то объяснить брату, но он одернул ее в резкой форме. Девушка, закрыв лицо руками, побежала прочь. Следом за ней отправился брат. По его решительной поступи можно было определить, что он зол и взбешен увиденным.

Не было слышно, о чем разговаривала троица, но было понятно, что разговор для всех был неприятным. Проследив, в какую сторону отправился барабанщик, подхватила со спинки кресла пуховую шаль и, набросив ее на плечи, побежала на выход.

Выбежав из дома, создала вокруг себя теплый кокон и припустила к трехэтажному зданию, в котором проводились занятия для детей.

Я не ошиблась в своей догадке, нашла парня в музыкальном классе. Было удивительным застать его не за барабанной установкой, а сидевшим с гитарой в руках. Голос Одона я слышала впервые и ругала себя на чем свет стоит. «Это надо быть такой недалекой, за столько лет ни разу не проверить голос парня. А он, скромняга, сидит, стучит палочками по барабанам и в ус не дует».

Мягкий бархатный голос завлек в свои сети. Опираясь плечом о косяк, стояла и слушала песню.

«…Я как попало жил и думал вновь

А может, это все и есть любовь?

Только, посмотрев в твои глаза

Понял, что со мной моя судьба

Женщина — воздух, женщина — вода!

Женщина — радость, женщина — беда!

Мне это счастье уготовил Бог!

Я у твоих ног….»

Сразу вспомнился Олег. Он тогда мне говорил, что не встретила я еще такого мужчину, который исполнил бы для меня такую песню. Теперь мужчины этого мира поют эту песню своим любимым.

Тяжелые думы о муже откликнулись тоской в груди и тяжким вздохом.

Прервав пение, Одон резко повернулся.

— Ваша Светлость?!

— Одон. Ответь мне на один вопрос. Как так получилось, что ты скрыл от меня свой уникальный баритон?

— Да я особо и не рвался в певцы. Их сейчас у нас предостаточно. А мне больше нравится за барабанами сидеть.

— Ох, и хитрюга ты, как я посмотрю. И песни наверняка все наизусть знаешь?

— А как без этого. Когда настроение есть, подпеваю, — пряча взгляд, отложив в сторону гитару, Одон подхватил лежащие на стуле ноты и стал их листать, периодически задерживая взгляд и делая вид, что увлечен их изучением.

Я направилась к нему. Присев рядом, заглянула в нотную тетрадь и покачала головой.

— Ты бы хоть тетрадь перевернул. Или новый метод изучения нотоносца открыл? А хотя я вот что хотела у тебя спросить. Что у вас с Санерой?

Барабанщик помолчал некоторое время, скрутив в трубку тетрадь, вертел ее в руках, поджав нижнюю губу, с прищуром смотрел на пустой дверной проем.

— Уже ничего, — ответил он, потупив взгляд в пол. — Барон графине не пара. Анвар запретил сестре со мной встречаться.

— Хм… — вырвалось у меня, и я тоже перевела взгляд на пол. — Мне почему-то казалось, что за шесть лет нашего знакомства Анвар пересмотрел взгляды на жизнь. Но, видно, полученное графское воспитание с корнями не вырвешь. Я подумаю, что можно сделать в твоем случае?

Стукнув парня по плечу, тут же заскулила, как побитый щенок, не забывая дуть на руку.

— Вот же, заставила заниматься вас физическими нагрузками, чуть пальцы себе не отбила. У тебя не плечо, а бетонная стена, — поняв, что в очередной раз ляпнула слово из моего мира, поспешила спросить: — Одон. А на что ты готов пойти ради Санеры?

— На что угодно. Хотя на убийство не пойду. Чужая жизнь бесценна. Разве можно оборвать ее для достижения своей прихоти, — дернувшись от хмыканья, парень встал. — Пожалуй, и я пойду спать. Завтра у третьеклашек экзамен принимать буду, нужна светлая голова.

Покинув музыкальный класс, мы вышли в коридор и, думая каждый о своем, разошлись в разные стороны…

* * *

Через два дня в детский дом прибыл на магмобиле Мортон Маскевский. Он привез трагическое известие: Король Даариан Тиарский погиб на поле боя.

Честно скажу, я не была готова к такой новости. Страх сковал тело на некоторое время, застыла, как истукан, и не могла пошевелиться. Очнулась от голоса Мортона и его рук, обхвативших меня.

— Леди Киара. Не стоит так переживать. В Сурманианском государстве генералы хорошо обучены. Потеря главы государства в такое время — это сильный урон для всего народа, и в том числе и для защитников страны. Но поверьте мне, штаб армии не прекратит удерживать оборону и не пропустит врага на нашу территорию. Да и коронация принца Ласла Тиарского произойдет завтра. Во время войны не ждут захоронения бывшего правителя. На кону стоит защита всего государства. Только в данной ситуации высшая знать сходится к мысли, что Ласл не тот правитель, за кем пойдет армия. Риант смог бы поднять боевой дух воинов, и с него бы получился сильный король.

После этих слов меня отпустило. Уткнувшись носом в мужскую грудь, вдыхала запах масел, табака и думала о том, как давно меня никто вот так по-дружески не обнимал.

Находясь в мужских объятиях, ощущаешь силу, защищенность и сразу чувствуешь себя слабой девочкой. И так хочется прижаться к груди Анджа, раствориться в его нежных прикосновениях ласкового шепота и чуть