— Иди за ним, Махаон!

Махаон? Сын? Брат? Племянник?

— Сын , — глухо отозвалась Эпеона. — Наш сын…

Не зная, что ей ответить, я схватил Евгения-Махаона за рукав мундира и потянул за собой.

Я шёл, волоча за собой товарища, в сознание которого Асклепий подселил своего сына и ощущал, как рушатся наши с Асклепием Осколки.

Эпеона оказалась права — Асклепий, поняв, что проиграл, постарался спасти самое ценное, что у него было — своего сына. Наверное, мне стоило ему посочувствовать, но я отлично помнил, как он пытался скинуть меня со скалы.

— У тебя был шанс, — прошептал я. — Решить проблему так, чтобы в выигрыше остались все. А сейчас… пожинай плоды своего эгоизма!

Я шёл по жемчужному мосту, таща за собой Евгений-Махаона, и ощущал, как Осколки трещат по швам в отчаянной попытке сохранить мост. Асклепия я не ощущал, но был уверен — он сделает всё, чтобы Махаон оказался в Школе. И мой осколок ему в этом… помогал?

Хм, а не пошёл бы он к чёрту?

Усилием воли я приказал своему Осколку сфокусироваться на своём выживании.

От него пришло сначала непонимание, а затем… благодарность? Мой Осколок перестал помогать Асклепию, и мост мгновенно пошёл трещинами.

Но и это оказалось не всё!

Моя рука, на которой была Школьная татуировка, вспыхнула огнём, и я с трудом удержался от стона.

Не знаю, что случилось, но идти стало в разы сложнее, и я впервые подумал о том, что мы с Евгением можем и не дойти.

— Не дождётесь! — процедил я, упрямо шагая по рассыпающемуся мосту.

Да, скорей всего своим поступком я обрёк Асклепия на смерть, но мне было плевать. Он получил по заслугам, а я… я спас свой Осколок?

Хотелось потянуться к Осколку, чтобы проверить, что у меня получилось, но я понимал, что нельзя. Один неверный шаг, и мост точно не выдержит.

Поэтому я молча шёл вперёд.

Не обращая внимания на огонь в руке, идущий трещинами мост, тоскливый вопль Асклепия и рассыпающийся Разлом.

В какой момент я оказался на Полигоне, и сам не заметил. И только крик Дона дал понять, что у нас получилось:

— Он сделал это! Активируем ритуал!

— Асклепий остался в Разломе, — протараторил я, чувствуя, как всё вокруг начинает крутиться. — В Евгении сознание Махаона, в кинжале — Эпеоны.

И, достав из Инвентаря два кинжала: один с Эпеоной, а второй — чистый, повалился на пол. Рядом со мной повалился Евгений-Махаон.

— Что с ним?

— Откат. Разлом схлопнулся…

— Что будем делать с ритуалом?

— Слишком много ресурсов потрачено. Придётся активировать. Но для начала разберёмся с Махаоном…

Беседа наставников с каждой секундой становилась всё глуше, и, как бы я ни хотел дослушать, к чему они придут, организм имел на этот счёт своё мнение.

Последнее, что я услышал, перед тем, как отключится, было:

— Запускай ритуал, По! С Махаоном разберёмся по ходу дела!

Глава 30

— Запускай ритуал, По! С Махаоном разберёмся по ходу дела!

Вздрогнув, я открыл глаза и увидел, как по всей Земле вспыхивают тусклые воронки порталов.

И как бы я ни пытался успокоить себя, что Первая Волна пойдёт Земле на пользу, и что вооружённым силам и оставшимся на Земле Титанам нужны тренировки, но стремительно расползающаяся чернота навевала явную тревогу.

Когда Земля окончательно почернела, превратившись в матово-чёрный шарик, я неверяще покачал головой.

Что, неужели, это всё?

— Запускай ритуал, По! С Махаоном разберёмся по ходу дела!

На этот раз я оказался в Нью-Йорке, на знаменитой, благодаря голливудским фильмам, Таймс Сквер.

Здесь открылось сразу три портала, и из каждого, на моих глазах, потянулись стройные ряды легионеров.

Они с ходу начинали резать гражданских, а когда появились полицейские машины, в ход вступили некроманты.

Полупрозрачные черепа насквозь пронзали защитников правопорядка и летели дальше, собирая кровавый урожай.

К тому моменту, когда подъехали несколько фургончиков со спецназом, на площади не осталось ни одного живого человека, а сам Таймс Сквер превратился в хорошо укреплённый каструм.

Спецназ высыпал из фургончиков, но вместо того, чтобы открыть огонь по псам, начал стрелять… по своим!

Складывалось ощущение, что псы хорошо знакомы с концепцией стрелкового оружия, и вместо того чтобы бросать на пули легионеров, предпочитают брать под контроль автоматчиков.

Порталов становилось всё больше, на улицы Нью-Йорка выходили бесконечные легионы песьеголовых, и вскоре в бой вступила Национальная гвардия при поддержке Титанов.

Тщедушного вида паренёк прикрывал радужными щитами гвардейцев, и они шквальным огнём выкашивали десятки, если не сотни легионеров.

Видимо, его щиты препятствовали ментальному воздействию, поскольку гвардейцы и не думали стрелять по своим.

И тогда-то некроманты пустили в ход костяных гончих.

Поджарые химеры, не обращая внимания на автоматный огонь, атаковали порядки Национальной гвардии.

Несколько гончих не пережили выстрелов из дробовиков, ещё штук пять подорвались на гранатах. К Титану добрались всего две псины, но этого оказалось достаточно.

Одна вцепилась ему в горло, вторая — в живот. Щиты тут же пропали, и песьеголовые мгновенно взяли гвардейцев под ментальный контроль.

И так происходило повсеместно…

Не прошло и нескольких часов, как Национальная гвардия и полиция сражались уже не с легионерами, а с целой армией поднятых зомби.

Не знаю насчёт всего города, но к вечеру Манхэттен был потерян. Трехранговые Титаны ничего не могли противопоставить опытным некромантам и шаманам псов.

А с наступлением ночи над Нью-Йорком взошла красная луна…

— Запускай ритуал, По! С Махаоном разберёмся по ходу дела!

Мимо меня прошли два рабочих в спецовках. Один нёс здоровенный гаечный ключ, второй — тонкий лист… золота?

— Выбиваемся из графика, мужики!

— Не отвлекайся, Михалыч! Знай себе, крути гайки!

Судя по знакомой речи, на этот раз мне показывали Россию.

Это совершенно точно был какой-то военный бункер, и около стальной арки стояли готовые к бою танки, дроны и автоматические турели.

У самой арки стоял… Евгений.

Он внимательно осматривал самолично выстроенную конструкцию и что-то бормотал себе под нос.

Взгляд Жени мне не понравился, и я сфокусировался на его шёпоте.

— Уже скоро, отец… Уже скоро… Атлантида вновь станет повелительницей миров… И я вытащу тебя