в подземелье? – хитро прищурившись, спросил старик. – Я думал, вы уехали со всеми ещё днём.

– А вы тут как оказались?

– Хотел поискать сына, Аскольда. Он ведь тоже здесь на мероприятии. Ему звонили из Москвы, что-то срочное, а телефон он оставил. Вот я притопал. Пока усадьбу реставрируют, мы там обитаем. Вы же видели коттедж во время пресс-конференции? На том месте раньше тоже была усадьба.

– Малое Юршино? – догадался я.

– Точно. И они соединены между собой подземной галереей. Вообще, здесь развитая система подземных ходов.

– Интересные у вас дома, – ошарашенно пробормотал Вовка.

– Знаете, что говорят о старых домах? Они как люди. И у каждого свои тёмные тайны… Ну, а я же всё хромаю. Перенесённый в детстве полиомиелит. А тут потихоньку и с палочкой можно прогуляться.

– А выйти как?

– Наверное, вам проще будет выйти через центральный вход, как и зашли.

– Знаете, мы бы, пожалуй, прогулялись под землёй. Интересно, необычно, – нашёлся я. – Подскажете, куда двигаться?

– А куда хотите попасть?

– А куда можно?

– Усадьбы, как я уже сказал, соединены несколькими подземными ходами, один из которых, например, ведёт прямо к берегу.

– Нам подходит!

– Идите прямо, потом на развилке свернёте направо, потом ещё раз направо и до упора.

Ещё не веря в свою удачу, мы, едва разминувшись с Палычем, потопали в указанном направлении. Когда я обернулся, старик добродушно поглядывал нам вслед и даже помахал.

– Направо, не перепутайте! – крикнул он. Голос эхом разнёсся по подземелью.

Я боялся, как бы он не сдал нас племяннику, поэтому, скрывшись за первым поворотом направо, мы ускорились.

– Оказывается, ходы сохранились! – возбуждённо бормотал я. – Читал, что, когда в усадьбе был устроен пионерский лагерь, их засыпали – по ветхости и чтобы несчастных случаев не было.

– Ага, засыпали они, – бурчал Суслик, резво перебирая ногами. – Досками заколотили, а остальное пропили.

Уже следующий поворот показал, что подземные ходы – развлечение не для слабонервных. Мы с опаской двигались по всё сужающемуся проходу. Почти сразу нам, рослым детинам, пришлось пригнуться. Пару раз я словил у себя приступ начинающейся клаустрофобии, но Вовка мужественно молчал, и я не хотел ударить в грязь лицом.

К счастью, через пару минут мы упёрлись в стену, внизу я нащупал решётку. Осмотрев её, я понял, что закрывалась она на толстенный крючок. Судя по петле, раньше здесь был засов, но он был повреждён временем и, видимо, отвалился.

Я первым выбрался на речной склон, за мной следом кубарем выкатился Вовка. Отряхивая налипшую паутину и пыль, я начал осматриваться и понял, что мы оказались немного в стороне от пристани, куда прибывали яхты и катера. Тут поросший травой склон нависал над водой, а решётку скрывали буйные заросли кустов, так что со стороны мы бы даже её не заметили.

– Там был ещё поворот налево, интересно, куда ведёт эта разветвлённая система? – задумался я, а Вовка отмахнулся:

– Не знаю и не сильно хочу узнать. Если бы не старик, нам не выбраться. Думаешь, расскажет, что видел нас?

– Кажется, он был добродушно настроен, но кто знает.

– Ни фига не узнали, только проблем нажили, – пригорюнился друг, а я утешил его, что теперь мы знаем про подземные ходы. Правда, зачем нам эта информация, я ещё не придумал.

Воздух, смешавшись с туманом над водой, как будто сгустился, и на секунду показалось, что он превратился в девушку в белом саване с длинными волосами. Она простирала ко мне руки, будто о чём-то моля. Я встряхнул головой и отогнал этот страшный образ. Тихо переговариваясь, мы потопали на сеновал в сарае заброшенного дома, который приметили ещё днём. Ночь нам предстояло провести именно там. По дороге мне всё время казалось, что за нами кто-то наблюдает из темноты. Пару раз я даже оглянулся, но никого не было. По крайней мере, никого, видимого глазу. Только сосны, уходящие в темноту, и ощущение тяжести на сердце.

– Не отставай! – позвал Вовка, а я вдруг явственно услышал сдавленный шёпот, моливший: «Помогите!»

– Слышишь?

– Что? – не понял друг.

– Голос чей-то!

– Сова, наверное. Главное, чтоб не летучие мыши. Не люблю я эту гадость, ещё в волосы вцепятся.

– Кто здесь? – на всякий случай вполголоса поинтересовался я.

Тьма молчала.

Мысли о Стасе

Утром, смешавшись с потоком людей, мы сели на «Мошку» и вернулись в город. Злые и помятые. Димка ещё спал после вчерашнего, Лены не было. Выпив чаю с сухарями, и мы решили вздремнуть.

В обед Лена вернулась из музея и потребовала рассказа о наших злоключениях.

– Я же видела Палыча! – заявила она, дослушав мой краткий рассказ. – Приехал в музей, сегодня там телевидение местное, он будет беседовать с общественной организацией «Землячество мологжан».

– Его Полесов привёз?

– Да нет, он нормально передвигается сам. Правда, с палкой, но уверял меня, что при необходимости и вальс станцует. Зря мы недооцениваем крепкость того поколения. Старик рассказал, что Полесов уехал в Москву на день, там сегодня финальный расширенный совет с участием экологов, гидрографов, представителей властей и лесного ведомства. Кстати, по этому поводу Виктор Палыч пригласил меня к себе поработать над материалами для выставки. Сказал, чтобы я брала и тебя.

– А меня? – набычился Вовка.

– Ну, не знаю, – замялась Лена. – Поехали…

– А если специально позвал, чтобы сдать Полесову?

– Приглашал он меня при директрисе, так что не думаю, что замыслил что-то плохое. Эй, чего зависли, приводите себя в порядок – и вперёд!

На самом деле, мысли мои занимал Стас, которого я видел на вечеринке. Конечно, я не утерпел и разболтал об этом Вовке на обратной дороге. Наверное, мне хотелось услышать что-то вроде: «Вано, ты должен рассказать Лене правду». Это как будто бы дало мне моральное право. Вместе с тем я понимал, что мои слова разрушат их отношения. Мне-то только того и надо было, а вот Лена? Хотела бы она знать такую правду? Всегда ли эта правда нужна?

Вовка тоже не нашёлся с правильным ответом. Твердил что-то про «не пойман – не вор», а ещё предлагал набить этому Стасику морду. В одном Вовка точно был прав: доказательств никаких. Начни я внушать Лене, что Стас ей изменяет, буду выглядеть козлом. Короче, меня терзали свои демоны, один из которых обещал быстрое горькое счастье, а другой грозил геенной огненной.

Пока мы думали и собирались, проснулся Димка. Ещё с полчаса мы выслушивали, как ему плохо, потом я бегал в магазин за минералкой, и только после этого он смог сконцентрироваться на моих словах. Мне было важно, чтобы он знал, где нас искать,