липкая кровь растекается по рубашке и вниз по бедру. Подняла непонимающий взгляд на Дэна и столкнулась с пылающей ненавистью в его глазах.

«Зачем ты так смотришь? — подумала она. — Разве ты не понимаешь, как больно мне от этого твоего взгляда?»

Ноги подкосились, и Лана упала, опершись на и без того ободранные руки. Камень под ладонью, испачканной в крови, треснул. Дерек, оказавшийся почему-то позади Ланы, подхватил ее под руки, и через секунду они оказались где-то еще.

— Врата открылись? — обеспокоенно спросила встретившая их Анжелика Каро.

— А ты не видишь, что она ранена?! — зло бросил Дерек. — Как будто есть другой вариант событий после того, как была пролита кровь!

Анжелика не ответила, склонилась к Лане и надела ей на руки испещренные рунами черные браслеты.

— Давайте уже носилки! — не унимался Дерек. — Нельзя, чтобы она умерла прямо здесь!

«Почему нет?» — подумала Лана и закрыла мокрые от слез глаза. На обратной стороне век проступил образ Дэна. Дэна, который пытался ее убить…

Глава 39. Жертва

Вообще-то Ян представлял себе Шамбалу немного иначе, хотя бы из-за картин Милы. Но вместо волшебства и эфемерных пони с единорогами как минимум внутри зданий царила цивилизация. Прирученный бог-громовержец Электричество питал здесь все от ламп до кофейного автомата, и оставалось непонятным, а чего они все богу Огня поклоняются? Только лишь из-за магии? Но те же полукровки-целители гораздо полезнее для местного общества. В общем, менталитет творцов Ян понимал плохо, а Шамбала вызывала скорее чувство легкого разочарования, нежели восхищения. Наверное, Миле об этом не стоит говорить — вдруг обидится. А ему очень не хотелось ее обижать.

— И про то, что за кофе можно расплатиться телефоном, тоже ни слова. Стаканчики. Надо похвалить большие стаканчики, да.

Ян взял со столика рядом с автоматом подставку, забрал свой кофе и собрался уже вернуться к Миле, как увидел, что к нему по коридору спешит Генри Миллер. Старик был явно чем-то обеспокоен, и от его обычного лоска не осталось и следа. Ян понял, что парой посылов по определенному маршруту не обойтись. Надо было с матерью поговорить после кофе, глядишь с Генри бы разминулись…

— Как хорошо, что я тебя нашел! — старик разве что обниматься не полез.

Яна передёрнуло от внезапно вспыхнувшей злости. Он поставил кофе на столик и отодвинул подальше, чтобы ненароком не выплеснуть его Генри в лицо. Потому что если Ян так поступит, то случится скандал, а его Мила ждет. И Лана. Вряд ли сестре пойдет на пользу его ссора с творцом, входящим в Конклав Огня.

— Почему вы искали меня здесь, в Шамбале?

Генри заговорил не сразу, как будто оценивал уровень агрессии Яна и подбирал слова, чтобы ее снизить.

— Я неизлечимо болен, Ян. В силу моего преклонного возраста и тяжести заболевания местные целители не могут меня вылечить, но помогают справиться с болью. Сегодня была как раз одна из таких процедур. Там-то я и увидел, как Давыдов принес сюда твою сестру, а значит, и ты должен был вскоре объявиться. Я подумал, что это хороший повод обсудить с тобой кое-что. Но не здесь, не в Шамбале. Ты же уделишь несколько минут старому больному человеку и выпьешь с ним чашку чая в лондонском особняке?

Ян хмыкнул и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что нет, не уделит. Откуда в людях такая уверенность, что несмотря на все их мудацкое поведение по жизни, в старости их обязаны будут уважать и оказывать всяческие поблажки? Только за возраст что ли? Нет, то, что Генри столько прожил, не та заслуга, за которую Ян должен простить ему настойчивые попытки испортить и без того испорченное детство. Так что чем бы он ни болел, пусть ищет кого другого, кто его пожалеет.

— Я тороплюсь. К тому же предпочитаю кофе. Если у тебя есть что сказать мне, говори тут.

Генри поджал губы и обернулся назад, как будто ожидал увидеть там группу поддержки. Нет, не то. Генри нервничал не из-за Яна — он явно куда-то торопился. Куда и почему? Обезболивающие процедуры ему провели, а созыв Конклава Огня вроде бы не объявляли. Важная сделка с простыми людьми? Вряд ли. За него наверняка все дела давно ведет управляющий.

— Это же Шамбала! — Генри пренебрежительно махнул рукой. — К тому же сектор нечистокровных. Здесь везде есть уши, а я не хотел бы, чтобы о нашем разговоре кто-нибудь узнал.

— Чистокровный потомственный творец не знает таких простых бытовых рун как «купол» или «беседка»? Уверен, что знаешь. Но я хочу, чтобы «уши» все услышали. Если они, конечно, здесь действительно есть. Я же писатель, Генри. Мне лишний информационный шум не помешает. Неужели тебе его для меня жалко?

Генри приоткрыл рот, но так и не нашел, что сказать. Снова обернулся к выходу. Ян решил, что с него хватит этого топтания на одном месте, взял со стола подставку с кофе и пошел обратно к Миле.

— Подожди! — Генри, останавливая, схватил его за рукав и потянул назад. — Подожди, Ян. Это действительно важно.

Ян вздохнул, но все-таки остановился. Что-то в поведение Генри ему не нравилось, и дело было не в обычной неприязни, а потому хотелось докопаться до сути.

— У тебя пять минут.

— Хорошо, — старик натянуто улыбнулся, но не торопился убрать руку. — Наверное, я начал не с того, причем не только сейчас — вообще наше знакомство. А когда опомнился, ты меня уже ненавидел… И да, хоть и поздно, я прошу у тебя прощения. Но лучше ведь поздно, чем никогда?

А вот это было чем-то из области фантастики, и не только потому, что неискренне. Совершенно непонятно, чего Генри пытался добиться. Потянуть время и все? Слишком мелко для него! Ян выразительно посмотрел на деда, как бы предлагая продолжать, и тот не заставил себя ждать.

— Когда долго живешь в обществе с определенными традициями, сложно принять что-либо из этих традиций выделяющееся. Наш род, род Миллеров, очень древний — мы ведем начало от одного из вождей последней войны Двух Рек. Да, родовое имя менялось, но суть оставалась одна — потомственные творцы, высшие. А твоя мать… Она была единственным ребенком в семье, и потому избалованным. Она не знала меры, не знала, когда стоит остановиться. Мы с Эмбер были против их брака с