краснеет и мотает головой. Любопытно! Потом выпытаю подробности. Передумала? Слишком уж она спокойная и собранная для девушки, которую только что отшил парень, чью свадьбу она приехала сорвать.

Потом она спрашивает одними губами: «Где Леон?» Снова пожимаю плечами.

Лицо у нее становится малость озабоченным – и я ее понимаю. Я-то думала, мне удалось его убедить, что разговор с Кейли – дохлый номер. Но раз его тут нет, похоже, он решил припереть ее к стенке в последний момент… Добром это не кончится. Бедняга Леон, она же его в клочья порвет. А он наверняка ужасно расстроится, что подвел семью, и забьется в угол. Надо бы вмешаться, попытаться их помирить или… или…

Черт, не знаю. Хоть что-то сделать, хоть чем-то помочь.

Но не успеваю я определиться, искать его или нет, как вдруг раздается мужской вопль:

– Кейли! КЕЙЛИ! Я здесь! Кейли, останови свадьбу, я приехал!

Все гости как по команде оборачиваются, привстают с мест, чтобы получше разглядеть, что происходит. Слышен дружный вздох – по лестнице несется какой-то парень, и…

– Твою мать, – вырывается у меня. – Ни хрена ж себе.

К павильону мчится растрепанный тип в мятой, явно не первой свежести футболке, рюкзак прыгает за спиной, в волосах остатки серебряных блесток, в руках – увядшие тюльпаны и зеленый пакет из «Ладюре»… Это же тот парень из аэропорта!

Который купил стринги со стразами. У которого мы увели такси.

И вот он здесь, орет «Кейли!» как одержимый. Что за херня вообще происходит?

Я в таком шоке, что могу только пялиться. Кто-то подходит ко мне:

– Это же…

Поворачиваю голову к Фран, но не могу отвести глаз от разворачивающейся сцены. Парень останавливается, тяжело дышит, дико озирается. Гости за нашими спинами гудят и перешептываются. Чуть поодаль девчонки – Джосс и другие – в ужасе сбились в кучку – совещаются, что делать.

– Это тот мальчик из аэропорта, – говорит Фран. – Что он тут делает?

Он орет, обращаясь ко всем:

– Я опоздал? Уже началось? Где Кейли?

– Ищет Кейли, судя по всему, – отвечаю Фран.

И тут из ниоткуда – а на самом деле с садовой дорожки – появляется Леон: в темно-синем костюме он смотрится и правда шикарно, надо признать. Сразу замечает нас обеих, но глаз с незваного гостя не сводит, буравит его взглядом.

– Стоп. Стоп-стоп, я же его знаю.

– Ну да, из аэропорта. Почти такой же увалень, как ты.

– Нет, я не о том… Мне кажется, он…

И тут на верхней площадке лестницы появляется Кейли – торжественный выход невесты. Вот только оркестр не играет, как положено, и мы все не вскакиваем дружно в благоговейном молчании. У нее глаза становятся как блюдца, когда она видит источник переполоха. Хватает юбку одной рукой, в другой сжимает букет, и до нас доносится:

– Дэвид, что ты здесь забыл?

Когда он театрально падает на одно колено, раскинув руки, я издаю самый настоящий визг. И не я одна. Наконец-то я его узнала!

Леон выдает:

– Это же тот чертов стриптизер из видео.

НЕ-Е-Е-Е-ЕТ.

Божечки. Божечки, точно. И правда он. Тот, который серебряный ковбой!

– Да быть не может, – ахает Фран.

– Не узнала его в одежде! – говорю я, кажется, слишком громко.

– Я успел! Слава богу! Я пытался до тебя достучаться целую вечность! Ты еще вчера перестала отвечать на мои сообщения. Я не могу допустить, чтобы ты совершила эту ошибку, Кейли. Между нами что-то особенное. За это стоит бороться, я точно знаю. Мне кажется, ты – та самая, с кем я хочу прожить всю свою жизнь. Тот поцелуй перевернул мой мир, детка. Разве ты не почувствовала то же самое?

Фран рядом со мной кривится. Утыкается лицом мне в плечо и тихо стонет:

– Господи, зачем я это услышала?! Пожалуйста, скажите, что я выглядела не так жалко.

Мы с Леоном переглядываемся, еле сдерживая смех. Она снова стонет.

Девчонки уже бегут к Кейли, и та шипит на стриптизера – лицо перекошено от ярости. Пока-пока, красота. Маркус тоже подходит.

– Я знаю, ты почувствовала! – надрывается ковбой. – Знаю, мы познакомились на твоем девичнике, прошло всего ничего, но это судьба, детка. Ты моя судьба. Я только о тебе и думаю. Мы созданы друг для друга, я точно знаю.

Я ору. Мысленно, конечно. Это же чистое золото!

– Чувак, ты вообще кто? Кей, что это за хрен? – спрашивает Маркус.

Стриптизер – Дэвид, судя по всему, – встает. Бычья шея, ручищи как окорока, и, хотя ему лет двадцать, от силы двадцать два, рядом с ним Маркус выглядит так, будто собрался драться со Скалой[62].

– Я тот, с кем ей суждено быть, – заявляет он, выпятив грудь.

Кейли прижимает запястье ко лбу – раздражена больше, чем смущена. Все идет не по плану, не так, как она все распланировала. Мы распланировали. Вернее, я распланировала. Этот цирк, устроенный Дэвидом, сжирает время, отведенное на послесвадебную фотосессию.

Она цедит:

– Нет, ты никто. Он вообще никто. Стриптизер с девичника.

Маркус смеется, тыкая в него пальцем:

– Что, тот ковбой? Да ладно!

– Между нами что-то особенное! – настаивает Дэвид. – Мы целовались!

По рядам гостей прокатывается дружный вздох. Леон морщится, а Фран с другой стороны вцепляется мне в руку и шепчет:

– Пожалуйста, никогда не позволяй мне признаваться мужчине в любви. Никогда. Поверить не могу, что я собиралась устроить что-то подобное…

Леон перегибается через меня, пялится на нее:

– Ты что, не призналась ему?

– Нет! Я не смогла…

Приходится их оборвать:

– Без обид, но приберегите душещипательные откровения для следующего совместного похода в сортир. Тут у нас драма уровня топовых реалити-шоу.

Кейли бросает на Маркуса страдальческий взгляд, а он ржет – и настроение меняется так резко, что я почти физически чувствую смену ветра. Никакого возмущения, что невеста целовалась с другим всего пару недель назад! Маркусу просто смешно. А Кейли бесится, что ее идеальный день подпорчен… но не более того. Ни стыда, ни сожалений. А Маркусу просто… по барабану.

И дело даже не в том, что он пытается сохранить лицо. Он искренне считает это забавной байкой, которую будет пересказывать на вечеринках, а не тем, что может испортить им праздник или встать между ними.

Маркус хлопает Дэвида по плечу:

– Ладно, дружище, тебе пора. Или хочешь дождаться, когда спросят, кто против этого брака?

– Не надо подавать ему идеи, – рявкает Кейли. – Дэвид, выметайся отсюда.

– Но…

– Один поцелуй и безобидный флирт – еще не повод лететь через пол-Европы и портить мне свадьбу! Возьми себя в руки!

Она презрительно фыркает, выхватывает