— Ну конечно, — засмеялась Вивьен.

Она кинула взгляд на отца Жюльена. За весь вечер он произнес всего пару предложений. Он съел меньше всех и уже наливал себе вторую бутылку вина. Она знала, как много этот ужин значил для Жюльена и как он хотел, чтобы благотворительный вечер стал шагом вперед для их семьи.

— Итак, завтра мы пойдем делать еще больше фотографий, — произнесла она.

— Ава…, — сказал Жюльен. Щеки его покраснели.

— Раньше… точнее, кажется, как будто это было вечность назад… я занималась моделингом, и я думала, что знала все что можно о фотографии, но Жюльен в работе… это так отличается от того, к чему я привыкла.

— Он замечательный фотограф, — улыбнулась Вивьен. — Не так ли, Жерар?

— Не нужно, — начал говорить Жюльен.

— И то, что он делает с выставкой, для Красного Креста… это будет замечательный вечер.

Жерар отодвинул свой стул и вскочил на ноги, и Ава замолчала, поняв, что не получит той реакции, на которую рассчитывала.

— Папа, — позвал его Жюльен, тоже поднимаясь на ноги, когда отец вышел из комнаты.

— Оставь его, Жюльен, — взмолилась Вивьен, в ее голосе послышалась тревога, когда за Жераром закрылась дверь.

— Не в этот раз, — решительно ответил Жюльен. — Прошу меня извинить.

Он бросил свою салфетку на стол и последовал за отцом.

— Простите, — сказала Ава, когда тот вышел.

— Ты не виновата, — уверила ее Вивьен. — Я не знаю, как много он тебе рассказал, но…

— Думаю, практически все, — ответила она. — В конце концов.

Вивьен покачала головой, потянувшись к брошке на своей платье.

— Я очень волнуюсь за всю семью, Ава. Жерар… он всегда был главой семьи. Лидер… краеугольный камень… он терпеть это не может, чувствовать то, что чувствует. Он верит, что горе — это слабость, а слабость не в его природе, — она всхлипнула, сжимая салфетку в руках. — Он винил себя в смерти Лорен. В том, что был слишком занят работой. Что та съехала в отдельную квартиру. Хотя это безумие, она была взрослой женщиной, она бы и так жила самостоятельно, отдельно от нас… и это был несчастный случай… это могло случиться в любое время, где угодно.

— Жюльен очень по ней скучает, — мягко сказала Ава.

— И я тоже переживаю за него. Что он закрылся, и не признает, что эта трагедия случилась и с ним тоже. Он все еще живет с памятью о травме и его ранении.

Ава сглотнула.

— Ранении?

Вивьен наполнила сначала бокал Авы, потом свой.

— Он не рассказал тебе, — она покачала головой. — Это правда не мое дело…

— Пожалуйста, — сказала Ава. — Пожалуйста, Вивьен, это лучший мужчина, которого я когда — либо встречала. Я хочу ему помочь.

Когда Жюльен зашел на кухню, Жерар стоял, опершись руками о раковину и наклонив голову. Он включил свет, и отец зашевелился, тут же сделав вид, что моет тарелки.

— Пап, передо мной не нужно притворяться, — мягко сказал Жюльен. — Ты никогда не мыл посуду.

Жерар с грохотом поставил тарелку на сушилку.

— Что происходит, Жюльен? — спросил тот. — Кто она такая?

— Ава? — переспросил он. — Я сказал Вивьен, когда мы говорили по телефону. Она…

— Я знаю, что она не Моник, — отрезал Жерар.

Слова отца обожгли, и Жюльену пришлось приложить все остатки самоконтроля, чтобы не отреагировать.

— Нет, — выдохнул он. — Она не Моник. И если хочешь, мы можем поговорить о том, что Ава не Моник. А затем, когда ты закончишь говорить мне все то, о чем, по твоему мнению, мне нужно услышать, может, мы сможем обсудить причины, по которым я пришел сегодня на ужин. Чтобы помочь тебе. В надежде, что ты поможешь мне.

Его желудок крутился от напряжения, но все это нужно было сказать сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Я хочу, чтобы вы с Вивьен были частью этой выставки. Я не хочу, чтобы она состояла только из лучших фотографий достопримечательностей Парижа. Я хочу, чтобы она была о настоящих людях, настоящей Франции, о ее лучших сторонах и темных моментах, но с нескончаемой нитью надежды и красоты, пролегающей прямо посередине, — он сделал вдох, продолжая смотреть отцу в глаза. — Я хочу, чтобы все те, кто потерял близких в том пожаре, привнесли что-то свое. Памятные фотографии, о потере, восстановлении, красоте жизни и о том, что она продолжается. Я хочу, чтобы эта выставка что-то значила. Чего-то достигла. Я не хочу, чтобы это было только обо мне и моих фотографиях. Я хочу, чтобы она была о Лорен, о тебе и Вивьен, о стойкости.

Его сердце колотилось в груди, но ему нужно было донести эту мысль.

— Мне нужна твоя помощь, папа. Не помощь твоего бизнеса или твоих связей, хотя это тоже бы пригодилось. Мне нужен ты. Мне нужно, чтобы ты помог мне ради Лорен, чтобы ты вспоминал ее не с болью, а с радостью в сердце, — он снова выдохнул, наблюдая за отцовским выражением лица. — Тебе не нужно собирать все кусочки пазла в одиночестве, пап. Мы справимся с этим вместе.

Жерар покачал головой.

— Иногда я чувствую себя одним из этих пропавших пазлов. Тем, который затерялся под диваном. Тем, который очень хочет встать на свое место, но которого не могут найти.

Жюльен подался вперед и сжал плечо отца.

— Пазл никогда не соберется, если не найти этот недостающий кусочек.

— Даже если этот кусочек — старый, потрепанный, с рваными краями, без которого картинка будет смотреться лучше?

— Никогда, — повторил Жюльен.

Жерар вздохнул.

— Я не знаю, с чего начать.

— Ну, я думаю, нам двоим нужно начать говорить… друг с другом… с Вивьен… или может, с профессионалом.

— Мне не нравится эта мысль, — ответил Жерар.

— Как и мне, — согласился Жюльен. — Но еще меньше мне нравится мысль о том, что мы никогда не станем прежними.

Жерар кивнул.

— Итак, как ты думаешь, ты сможешь помочь мне? С выставкой? — он сглотнул. Весь вечер, если он получится таким идеальным, каким он мечтал, зависел сейчас от ответа отца. Он бы и справился без него, но это было бы неправильно.

— Думаю, — начал говорить Жерар, — что, возможно, мне не стоит забывать о том, что у меня кроме дочери еще был и сын.

Жюльен сглотнул горечь, когда отец крепко сжал его руку, твердо и ободряюще.

— Я помогу, — кивнул тот.

— Спасибо, папа, — ответил Жюльен. — Спасибо.

Жерар прочистил горло, прогоняя эмоции, и промокнул глаза, после чего выпрямился.

— Итак, Ава…

— Которая не Моник.

— Да, это мы уже установили, — Жерар подождал мгновение. — Итак?

— Ну, если бы жизнь не была