Она отрицательно покачала головой, затем кивнула.

— Сначала — нет. Стал догадываться только когда с Артуром стали происходить странные вещи. Где-то в полгода… Муж не знал всего, что с малышом творилось, мне удавалось скрывать. Но и увиденного им однажды оказалось достаточно. В больнице, конечно, стали исследовать на генетику, тогда и выяснилось, что Артур — не его ребенок. Муж словно ополоумел. Ребенок в его правильном доме психически ненормальный, да еще чужой. Оленев тогда как раз шел на губернаторские выборы, ему такой конфуз был вовсе не к чему. Настоял, чтобы отдали Артура в детский дом. Заставил сменить фамилию на мою, девичью. Притвориться, словно его и не рождалось. Полностью откреститься. Мол, быстро родим следующего, никто через время и не вспомнит точно, сколько лет было сыну губернатора. С его тогдашними связями все это вполне реально. Мне ничего не оставалось, как согласиться. А потом… Я приходила тайком, виделась с сыном. И знала, что Артуру становится все хуже и хуже. Скрывать уже было нельзя…

— Что скрывать? — быстро спросил я. — В детском доме наверняка знали о его диагнозе.

— Все, да не все, — Ольга с досадой от того, что случайно сказала лишнее, закусила губу.

— У меня есть вопрос, — мне вдруг захотелось попросить у нее сигарету, хотя никогда в жизни не курил. — Он может показаться странным, но все-таки задам. Вы явно знали, что в зверинце происходят какие-то опыты. Там осталась одежда больших размеров. Это одежда Артура? И еще подростковая… Это чья?

Мне показалось, или Ольга резко побледнела? Впрочем, если это и так, она быстро взяла себя в руки.

— Возможно…

Оленева покачала головой.

— Вы же видите, он часто… раздевается. Возможно, нечто подобное случилось и в зверинце, а ветеринар прибрал шмотки, чтобы потом отдать.

— Несколько комплектов? — не унимался я. — Летний, зимний и демисезонный? Ольга, там целый гардероб, которого мужчине хватит лет на пять.

Она не отрывал от меня изумленного взгляда.

— Ну, не очень притязательному мужчине, — поправился я.

— А что вы вообще делали в особняке, а тем более — в ветлечебнице? — вдруг остро и зло спросила Ольга. — Кто разрешил? Впрочем… Меня не касается. Это может быть чья угодно одежда. Да, особняк и зверинец изначально были записаны на мое имя. Но восемь лет назад, когда все это случилось, я передала всю недвижимость в безвозмездное пользование городским властям. Так что кто там раскидывал все это время одежду… Откуда мне знать?

— Ольга, — сказал я. — У меня есть основания предполагать, что там погиб мальчик. Очень веские основания. И косвенные свидетели есть. Поэтому расскажите мне правду: что на самом деле творилось в ветлаборатории особняка?

Взгляд Ольги несколько секунд метался перепуганной птицей, пока она наконец-то не решилась.

— Да, что уж теперь, — Ольга махнула рукой. — Все кончено. Но… Вот как вы отнесетесь к тому… Если я скажу… Вы верите в оборотней? И не сочтете меня ненормальной, если я скажу, что Артур… И в самом деле превращался во львенка?

— Не сочту, — тихо сказал я, и что-то в моем голосе сразу заставило Ольгу поверить. — Я — верю.

— Это дико, это нелепо, это выходит за все рамки, — быстро проговорила она, обхватив голову ладонями.

Длинная полоска пепла, который она не стряхивала, рассыпалась на волосах.

— Мне до сих пор кажется, что я в каком-то кошмаре, и единственное желание — проснуться до того момента, когда я увидела, как Артур…

— Понимаю, — мягко сказал я.

— Все, что я рассказала раньше, это правда. Хотя и не вся. После того, как он задрал собаку, его нельзя было оставлять с другими детьми. Предложили перевести в хорошую платную психлечебницу, там есть детское отделение. Муж наотрез отказался. Дело даже не в том, что содержать в ней ребенка — очень дорого, просто по денежным поступлениям при желании можно было выяснить связь губернатора с психически ненормальным ребенком. Оставался только психоневрологический интернат. Но это — конец для него, пожизненное заключение. Я забрала Артура из детского дома. Пригрозила Оленеву, что расскажу журналистам всю правду, если он будет настаивать. Настоящую правду, которая страшней просто психического отклонения.

— Вы рассказали ему о… перевертыше?

— И показала, — с каким-то торжеством кивнула Ольга. — Муж был вынужден уступить. Не знаю где, но он нашел этого Литвинова, притащил к нам. Ветеринар занимался сбоями в генетике, изучал общие геномные цепочки человека и животного. Я не очень сильна в этом всем. Оленев для опытов устроил зверинец в одном из загородных особняков, который купил по просьбе Литвинова, сам никогда там не появлялся. Артура…

Она хлюпнула горлом, словно всхлипнула, но глаза оставались сухими. Только в них никак не исчезал лихорадочный блеск, разгораясь все ярче и ярче.

— Литвинов что-то делал все время, какие-то разработки, он пытался мне объяснять, но я ничего не понимала. Артур все дольше оставался в… зверином облике, если сначала это было только…

— В полнолуние, — непроизвольно выдохнул я.

— Да, — она кивнула. — Но потом — все чаще и чаще. Его… посадили в клетку, Литвинов сказал… Лучше приучить подопытного к клетке в раннем возрасте, чем заниматься этим потом, так он сказал. И мой ни в чем не повинный сын сидел за решеткой и гадил под себя. А когда становился человеком, то разум возвращался к нему все реже. Артур разучился говорить, почти перестал воспринимать себя как личность. А потом случился весь ужас с арестом…

— Это из-за зверинца? — спросил я.

Сейчас почему-то подумалось, что кто-то узнал о незаконных экспериментах, которые проводились в особняке.

— С чего вы взяли? — удивилась Ольга. — Все просто и банально: коррупция. Владу предъявили получение взятки в особо крупных размерах.

— Это сколько? — не вытерпел я.

Отчего-то мне всегда хотелось узнать что такое «особо крупные размеры».

Она хрипло и печально рассмеялась:

— Вы и представить себе не сможете…

Потянулась тонкими хрупкими пальцами в карман за следующей сигаретой, хотя только что затушила предыдущую.

— Вы бы не курили так много, — сказал я.

— А что? — Ольга посмотрела на него усталым взглядом. — Стану себя хуже чувствовать? В общем, никакого отношения к зверинцу обвинение Оленева не имеет. Просто муж с кем-то не поделился. Более подробно ничего сказать не могу. Я никогда не была в курсе его дел. Зверинец отдали городу, Литвинов отправился туда вслед за Артуром. Он как-то держал его в стабильном состоянии…

Она горько выдохнула.

— Теперь стабильным состоянием называлось пребывание Артура в шкуре зверя. Так как человеком он… Ну вы же сами видели. Единственное на что все-таки хватало его разума: при превращении он мог просунуть