начале луны Новой травы (апрель), когда мы все готовились переносить лагерь, лошадь, которую нагружала моя мать, лягнула её в спину, причинив ей большой вред. Одинокий Утёс и его жена были добры к ней; они всеми способами помогали мне ухаживать за ней. Когда мы переезжали, мы положили её на травуа, на подстилку из шкур, а в вигваме Женщина-Кроншнеп всегда ухаживала за ней. Однажды, во время охоты на бизонов, лошадь Одинокого Утёса споткнулась, он упал с неё и был насмерть затоптан бегущим стадом. Два дня спустя, после долгих страданий, моя мать умерла, и Женщина-Кроншнеп и другие помогли мне поместить её обернутое шкурами тело на дерево. Почему я сразу не убил Длинного Вапити и не убежал? Незадолго до этого он пошёл с военным отрядом в набег на Народ Пятнистых Лошадей (шайенов). Ну, я стал ждать его возвращения, чтобы ночью убить его и уйти. Шли дни. Он не возвращался. Все больше я горевал о моей матери. Это было невыносимо – жить там без неё. Я стремился вернуться к вам, пикуни, моему народу, как обещал ей, когда она умирала. Прошло ещё много дней, а Длинный Вапити не возвращался. Путь в страну Народа Пятнистых Лошадей был далёк. Могло случиться и так, что его отряд не вернулся бы. Я больше не мог переносить одиночество там, без матери. Я должен был вернуться к вам, моим родным. Но через некоторое время я вернусь, чтобы убить этого Длинного Вапити, если он ещё будет жив.

Одна из его тёток закричала:

– О нет! Нет! Ты слишком юн для такого похода. Тебя убьют.

Чёрный Орёл произнёс:

– Почти-сын, ты не должен возвращаться в лагерь Ворон, пока не научишься тому, что должен уметь воин, вступающий на тропу войны, и я этому тебя научу.

Так или иначе, но Три Медведя вызвал у меня большую симпатию, как и я у него, так что однажды он мне сказал:

– Ты знаешь, что мужчины мало говорят о женщинах. Но я скажу одному тебе, потому что ты не такой, как все остальные. Я знаю, что ты не будешь смеяться надо мной.

– Скажи. Я не буду смеяться, – ответил я.

– Я хочу сказать, что возвращаюсь в лагерь Ворон не только для того, чтобы убить этого Длинного Вапити, но и для того, чтобы забрать девушку, которую он хочет взять себе. Эта девушка любит меня и ненавидит его.

– Это трудно сделать за то короткое время, которое у тебя будет, – сказал я.

– Да. это сложно. Но я должен так или иначе попробовать это сделать. – Он продолжал: – Эта девушка, Норка, и я, родились в одну зиму. Она высока, стройна и округла. У неё красивое лицо и большие добрые глаза; её косы почти касаются земли, когда она идёт. Её отец, Старый Бизон, когда она была ещё маленькой, имел видение. Его священный помощник пришел к нему, когда он спал, и сказал:

– Держи свою дочь рядом с собой, когда она вырастет, не позволяй ей выйти замуж, потому что у меня есть некоторые намерения в её отношении.

Старый Бизон повиновался этому видению. Он отказывался отдать свою дочь кому-нибудь в жены, хотя многие хотели жениться на ней. Длинный Вапити предложил ему за неё двадцать лошадей, но отец отказался. Тогда Длинный Вапити, дождавшись случая, подошёл к девушке, когда она шла за водой, и сказал ей:

– Давай убежим. Мы уйдем к нашим родичам, миннетари, и будем жить с ними.

Девушка ответила:

– Убежать с тобой? Длинный Вапити, я тебя ненавижу. Уходи. Никогда не заговаривай больше со мной.

На это он сказал:

– Мне неважно, что ты говоришь. Скоро придет день, когда я похищу тебя и увезу.

Норка побежала к отцу и сказала ему об этом, и тот очень рассердился на Длинного Вапити; так же думали и многие другие. Она была священной женщиной. Все мужчины должны держаться подальше от неё, говорили они.

Всегда, когда мы встречались, Норка улыбалась, и её глаза смотрели на меня с добротой. Я любил её, но она была священной женщиной и не могла любить меня, так думал я. Поэтому я очень удивился, и можешь представить, как счастлив и взволнован я был, когда, встретив меня однажды, она сказала мне:

– Три Медведя, почему ты не просишь меня убежать с тобой? Пойти с тобой к твоему народу, пикуни?

Она так удивила меня, что я не сразу смог ответить. И тогда я сказал:

– Скажи мне, ты действительно любишь меня? Ты пойдёшь со мной?

– Я всегда любила тебя, только тебя и никого другого, – сказала она, и больше не смогла ничего сказать, потому что на тропинке появилась её мать. Я поспешил к моей матери и сказал ей об этом, и она сказала:

– Это хорошая девушка, дочь Старого Бизона. Когда мы будем возвращаться, она пойдёт с нами. Она будет тебе хорошей женой. И это сожжёт Длинного Вапити изнутри.

Ну так вот, когда я собрался уйти, не будучи в состоянии дождаться Длинного Вапити, то решил взять с собой Норку. Мы поговорили об этом, и она сказала, что готова будет любой ночью, когда я приду и разбужу её. Весь тот день я пробовал тайком поговорить с ней, и она тоже этого хотела, но всегда рядом кто-то был. Она хотела пойти за водой, но её мать крикнула:

– Вернись. Подожди. Я пойду с тобой.

Потом она взяла верёвку, словно собираясь пойти за хворостом, но мать догнала её, схватила её и заорала:

– Ты что, совсем сошла с ума, что ходишь одна туда-сюда? Вернись, сядь. Никто никогда не сможет сказать, что моя дочь дурно себя ведет.

В любом случае я знал, где спит Норка; её лежанка была второй от входа в южной части вигвама. Я дважды там был и видел, что она там сидела. Настала ночь. Я долго ждал, когда можно будет сделать то, что я задумал, сидя рядом с двумя оседланными лошадьми, которых приготовил для нас. Наконец костер в её вигваме погас, но тем не менеё я ждал, пока не почувствовал уверенность в том, что все в нём уснули. Тогда я подполз к её стороне вигвама, бесшумно вытянул два колышка, которыми крепилась к земле обшивка, и, осторожно просунув руку, слегка коснулся её округлого, укрытого шкурой бедра. Я не хотел толкать её, боясь того, что она от страха может вскрикнуть. Я провел рукой дальше, нащупал её волосы, а потом нашел лицо и положил ладонь ей на