пришли первыми, моя женщина и я, вчера вечером. Садись. Мы сейчас переправимся, – ответил я.

Он оттолкнул лодку, вскочил в неё и сказал:

– О, Солнце добро ко мне; оно помогло мне пережить множество опасностей, так что сегодня я встречусь со своим народом.

– Кто ты? – спросил я.

– Я – Три Медведя, – с гордостью ответил он. – Белый человек, возможно, ты знал моего отца. Бегущего Волка, убитого Воронами, когда я был мальчиком в возрасте пяти зим; а если ты знал его, то знал и мою мать. Иволга с того времени была невольницей у Ворон, и хайа! – недавно она умерла.

– Дай-ка мне подумать .... Да, я помню их. Мы тогда стояли лагерем на Медвежьей реке. Они с небольшим отрядом отправились на охоту. Мы никогда больше их не видели, никогда о них не слышали, – ответил я.

– А кто-то из моих родственников ещё жив?

– Да. Брат твоего отца. Чёрный Орёл; брат твоей матери. Маленькая Выдра; несколько женщин.

– Ох, как хорошо! Хорошо! – воскликнул он. – Моя мать часто говорила мне о них. – И затем, указав, добавил: – Это, должно быть, мой народ, кто спускается там в долину.

Это действительно был длинный караван пикуни, ведомый вождями, направлявшийся в форт. Там было две тысячи мужчин, женщин и детей, едущих верхом; несколько тысяч вьючных лошадей; более тысячи свободных лошадей и множество похожих на волков собак. Мы причалили и поспешили к воротам форта, где Бобрёнок, в синей униформе с латунными пуговицами и с саблей на боку, в окружении многочисленных работников ждал прибытия вождей. Пушка на восточном бастионе салютовала им; в ответ раздалось множество выстрелов из ружей. Все были одеты в военные костюмы и, приближаясь к нам, распевали мирные песни. Три Медведя, стоявший рядом со мной, тяжело дышал, устремив на них взгляд своих живых глаз.

– О белый человек! Я весь дрожу. Скажи им, кто я, – прошептал он.

– Хорошо. Погоди немного, – ответил я.

Вожди, заметив его зачесанные вверх волосы, с неприязнью смотрели на него, приближаясь и спешиваясь; они смотрели словно сквозь него, пока Бобрёнок приветствовал их. Дождавшись своего времени, я взял молодого человека за руку, вывел его вперед и сказал им:

– Вожди, это Три Медведя, сын Бегущего Волка и Иволги. Он только что сбежал от Ворон.

Слегка озадаченные, они уставились на него, вспоминая, о ком идет речь, а потом с громкими счастливыми криками бросились к нему, торопясь приветствовать его, обнимая и расспрашивая о своих близких. Весть о его прибытии достигла людей, ставивших лагерь ниже форта, оттуда прибежали его родственники и едва не задушили его в своих объятиях. Его дяди и тёти едва не разорвали его на части, желая забрать его к себе, и в результате едва не передрались, пока вождь Одинокое Озеро не повернулся к ним и сказал:

– Ну, ну, остыньте. Все вы знаете, что Чёрный Орёл, родной брат его отца, имеет на него все права.

Этого никто оспорить не смог, и наконец Три Медведя, ошеломленный обрушившейся на него волной дружелюбия, произнес:

– Наконец я здесь с вами, это большое счастье для меня. Я хочу быть со своими родными.

Тем же вечером Большое Озеро собрал вождей в своем вигваме, чтобы услышать рассказ Трёх Медведей о годах, которые он провел среди Ворон; я при этом тоже присутствовал. Он начал свой рассказ так тихо, что его едва было слышно, но скоро, когда он стал рассказывать о своих страданиях и обидах, голос его окреп.

– Моя мать часто говорила мне, что я был в возрасте пяти зим и мы с ней были единственными уцелевшими из группы из семи мужчин и пяти женщин, которые пошли в тот день охотиться на Медвежью реку, – начал он. – Вместе со своей матерью и другими женщинами я наблюдал, как мужчины погнали большое стадо бизонов и многих из них убили. Тогда мы пошли, чтобы помочь им разделать добычу. Все были заняты работой, мои отец и мать разделывали корову, когда внезапно из оврага появилось множество врагов и они стали стрелять в нас. Отец закричал:

– Это Вороны. Прячьтесь за тушей. Он встал, стреляя и перезаряжая ружье, и кричал: «Не бойтесь! Защищайте женщин!», но это было недолго – он упал, сражённый выстрелом. Моя мать крикнула мне: «Они убили его; других тоже убьют.» Она схватила меня и побежала. Высокий воин схватил её, пристально посмотрел не неё и сказал: «Ты красивая. Ты должна стать моей женщиной. Твой сын станет моим сыном. Я воспитаю его, и он убьет многих пикуни». Потом он взял оружие моего отца и знаками сказал матери: «Ты и твой сын садитесь на своих лошадей и езжайте за мной. Если ты откажешься, я убью твоего сына, привяжу тебя к лошади и все равно заберу с собой». Моя мать знаками сказала ему: «Воин Ворон, я люблю своего сына и хочу, чтобы он жил, поэтому я сделаю так, как ты говоришь. Но я говорю тебе: ты и твои близкие ещё будете плакать за то, что вы сегодня с нами сотворили».

Итак, мы поехали с этим отрядом Ворон на юг. Мы пересекли Большую реку (Миссури), реку Вапити (Йеллоустоун), и, поднявшись по реке Толсторога, добрались до лагеря Ворон. Там наш пленитель, Одинокий Утёс, привел нас в свой вигвам, где жила его жена, Женщина-Кроншнеп, и сын, Длинный Вапити, которому было десять зим. Одинокий Утёс и его жена были добры к нам. Все Вороны были добры к нам, все, кроме Длинного Вапити. Он сразу возненавидел меня. Он постоянно преследовал меня и всё время говорил: «Мой отец убил твоего отца. Твоя мать – рабыня моего отца. Ты – ничтожество. Ваше племя – народ трусов; мы, Вороны, всегда заставляем вас плакать».

– Ха! Вороны! Пёсьи морды! Как же тогда наши отцы давным-давно прогнали их на юг, за реку Вапити, и с тех пор они оттуда не вылезают! – проревел вождь Большое Озеро.

– Чем старше мы становились, тем больше Длинный Вапити досаждал мне, – продолжал Три Медведя. – Я хотел убить его; я просил мою мать позволить мне убить его. Но она сказала нет, потому что, если бы я сделал это, его отец убил бы меня, а без меня она не смогла бы жить. Мы должны были терпеть, переносить наши невзгоды, сказала она, пока я не вырасту, став большим и сильным. Тогда мы выберем тёмную ночь, спокойно оставим лагерь и вернемся к своему народу. Прошлой зимой мы решили, что, когда настанет лето, мы убежим. Но в