бы чтобы позлить Гилберта. Так что тоже отодвинул стул и тем же твердым, самым официальным тоном, который смог воспроизвести, отдал приказ оставшимся подозреваемым:

– Уверен, что, само собой разумеется, вы все останетесь здесь, пока я не вернусь.

У Гилберта чуть кровеносный сосуд не лопнул, когда я прошел мимо него к двери. Когда он понял, что не он будет тем героем-сыщиком, который спасет нас от обезумевшего убийцы, выражение его лица было бесценным.

Глава 12

В старинных особняках, таких как Эверхэм-холл, всегда полно пустующих гостиных, салонов и кабинетов. Прекрасно представляя их расположение, Росс Синклер привел нас в новую комнату. Название я не запомнил, так что буду называть ее зеркальной комнатой. Думаю, вы и сами догадались почему.

Внутри было двенадцать больших и блестящих, покрытых ртутью панелей, которые закрывали четыре стены комнаты. Из них на меня смотрела армия Мариусов. Эту комнату, в отличие от всех предыдущих, уютной было не назвать, и я терялся в догадках, для чего вообще предназначалось это место. Вся мебель казалась жесткой, современной и неудобной, а на узких окнах не было портьер. Очень любопытное место.

Росс сел на стул с высокой спинкой в центре комнаты и заговорил первым:

– Итак, что ты хочешь узнать?

Я сделал несколько шагов по полированному полу, чтобы видеть Росса, но не знал, с чего начать.

– Ну… – Я замер: это всегда помогало мне, когда я задумывался о чем-то. – Думаю, я должен спросить…

– Должен спросить меня про Сесила. Несомненно, что-то из его прошлого может объяснить то, что случилось сегодня.

– Конечно, может. – Я был даже рад, что он взял инициативу на себя. – Да, точно. Расскажите мне про его детство и все такое. – Я чувствовал себя психиатром, который копается в голове покойника.

– Что ж, Сесил был совсем не похож на своих трех братьев. Они все были разными, но он был, безусловно, самым эпатажным. – Положительным качеством Росс это явно не считал, и у меня сразу сложилась картинка о детстве и воспитании Сесила. – Постоянно устраивал шоу, актерствовал. И я имею в виду не только в школе или для развлечения. Он никогда не переставал играть. Сесил был рожден пускать пыль в глаза.

Я на это ничего не ответил, но Синклер-старший, похоже, и не собирался отстаивать эти взгляды.

– Думаю, в то время мне это не нравилось. Один из братьев Сесила пошел в армию, другой – во флот, а третий служил пилотом на войне. А что же сделал Сесил? – Пока что Росс доказывал свою невиновность не лучшим образом. – Он поступил в чертов театр!

– Понимаю, – сказал я, все еще не двигаясь, а взвешивая каждое его слово. Из-за резких манер и впечатляющей бороды я снова задумался, а не провел ли Синклер-старший сам жизнь в море. – Полагаю, Сесил был очень юн, когда впервые появился на сцене?

– Верно. – Росс замолчал, что-то вспоминая, и, мне показалось, в этот момент неотвратимость смерти сына снова настигла его. Ему, должно быть, очень тяжело принять, что он потерял не только мужчину, которым Сесил стал, но и ребенка, которым он когда-то был. – Моему мальчику было шестнадцать, когда он поехал в Лондон и связался с той компанией из театра.

– И что вы почувствовали? – уточнил я, надеясь на реакцию, и получил ее.

– Почувствовал, что это ненормально, а год спустя умерла его мать. Бедняжке было всего сорок три. Я сказал Сесилу, что это он убил ее, и следующие десять лет он со мной не разговаривал.

Было сложно оставаться беспристрастным детективом и сохранять равнодушие, когда свидетели выдавали такие заявления.

– Как решение мальчика стать актером могло убить вашу жену?

Росс слегка высунул язык, показав большие кривые зубы.

– Я был зол, не стоило этого говорить.

– От чего она умерла?

– От тифа.

– Тогда вам действительно лучше было промолчать. Если бы с ней случился сердечный приступ, тогда вы могли бы как-то обосновать, что такой невинный поступок привел к ее смерти, но тиф!..

Я не верил своим ушам. Синклер-старший уставился на меня в ответ так, будто хотел отправить в нокаут, так что я поспешно задал следующий вопрос:

– Итак, Сесил поступил на службу в театр, его мать умерла от тифа, и он не разговаривал с вами несколько лет. Вы хотя бы следили за его карьерой?

– Он был моим сыном, – загадочно ответил Росс. – Может, я и не общался с ним, но слышал о том, что он делал. Я никогда ему этого не говорил, но я по-своему гордился им. Видите ли, Сесил отправился в Америку, нашел работу на съемочной площадке. Он унаследовал привлекательную внешность матери и мое телосложение, поэтому быстро перешел от небольших ролей в вестернах к романтическим фильмам, став настоящей звездой. Добившись положения и имени в Штатах, он вернулся в Британию.

Что-то в его голосе подсказало мне, что это решение было ошибочным.

– Полагаю, именно тогда все пошло не так?

– Можно сказать и так, – устало вздохнул пожилой джентльмен. – Лучше бы он оставался в Лос-Анджелесе. Не знаю, из-за климата ли или из-за людей вокруг, но, хотя его звезда еще не закатилась, а была на подъеме, поведение его изменилось в худшую сторону.

В своих способностях вести допрос я сомневался, но уже начал видеть связь между картиной, которую нарисовал Росс Синклер, и отвратительной лебединой песней его сына.

– Это в тот момент вы снова начали общаться?

Мужчина засопел и, проведя большим пальцем по носу, ответил:

– Он сказал, что хочет загладить свою вину. Сказал, что хочет все исправить. – Синклер-старший запрокинул голову, глядя в потолок. – Я не должен был относиться к нему так холодно только потому, что он не похож на меня. Я ждал, что мальчики последуют моему примеру, но Сесил никогда не хотел быть на кого-то похожим. Когда он был малышом, мы с его мамой любили в нем это качество. Мы обращались с ним не так, как с другими, так что неудивительно, что он стал таким.

– Вы хотите сказать, пьяницей?

– Нет! Актером, – гневно заявил Росс, хотя, думаю, гнев этот был направлен не на сына за выбор карьеры, а скорее на меня – за то, что не смог понять его. – Слушайте, в тот период, когда Сесил вернулся в мою жизнь, я сам напивался до полусмерти. Мой мальчик вытащил меня из дома, где я так долго оплакивал его мать. Он купил мне собственную квартиру в Чизике[332]. Даже положил мне денежное довольствие, чтобы мне больше не нужно было работать. Если