что самое время возобновить поиски карты: из трёх дней, отведённых мне на добычу гребня, у меня осталось полтора.

Кайла подсказала, что искать нужно на живом существе, поэтому первым делом я совершила жестокое нападение на Корвина. Прикрываясь тем, что ужасно скучаю по своему филину, я поймала ошалевшую птицу и стала всячески её почёсывать, гладить и ласкать. Судя по его взгляду, Кори никогда ещё не испытывал такого стыда и унижения. Впрочем, уже пару минут спустя ворон передумал и с наслаждением раскинулся у меня на коленях. Глаза его подёрнулись мечтательной дымкой. Сомневаюсь, что злючка Гарвус часто его чешет.

Одно печально: карты на Корвине не нашлось.

После этого я начала хищнически кружить вокруг Голден-Халлы. Незаметно подкрутив мощность кристаллов-обогревателей и подкинув лишних дровишек в камин, я добилась того, что в шале стало действительно жарко.

Берти снял кардиган, позаимствованный у друга.

Берти расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Берти стянул её, оставшись в майке.

Пристально уставившись на оголённые участки его восхитительного тела, я чувствовала себя извращенкой – особенно после наших вчерашних приключений.

Карты не было. Да что ж такое-то.

– Боги, а я ведь Моргана ледышкой дразню… – растерянно пробормотал сыщик, опёршись спиной о кухонную стойку, где на жаровне ароматно булькал сливочно-лососёвый суп. – Неужели обиделся? Раньше он здесь такую парилку не устраивал.

Лёгок на помине, со второго этажа спустился Гарвус – очень хмурый, с огромными синяками под глазами и с пустой чашкой из-под кофе в руках.

– Морган, душа моя! – Берти вскинул половник в приветственном жесте.

Я помахала от камина, где над углями жарила охотничьи колбаски. Готовить в камине было веселее, чем просто на жаровне – во всяком случае, так решил Голден-Халла. Я не была уверена, что это не противоречит эстетическим пожеланиям хозяина дома, но решила, что, если что, с чистой совестью скину вину на Берти.

– Задолбали, – буркнул Морган, доставая из шкафа бутылку вина.

– Кто, мы?!

– Нет. Идиоты, читающие книги за едой. Или за убийством. Кто бы и чем бы ни облил наш рецепт – чтоб ему в гробу до скончания веков вертеться.

Я присвистнула:

– Жёстко. Если что, я всё ещё готова помочь с…

– Нет.

– Ну ладно, – я миролюбиво протянула в сторону доктора шампур. – Тогда как насчёт того, чтобы съесть сосиску?

– Надеюсь, это не эвфемизм, – поджал губы Морган.

Мы сели ужинать.

Совместная трапеза сближает, но не всех. Гарвус так и продолжал игнорировать сам факт моего существования – если только я намеренно не обращала на себя внимание. Мне вспомнились все те шолоховские знакомые, которые никогда не пишут первыми. Никуда не зовут, не спрашивают, как дела. Когда-то я обижалась на них, думая, что неинтересна им. Потом стопроцентно убедилась в этом – и в итоге продолжила общаться лишь с теми из них, кто всё равно интересовал меня. Без ожиданий. Без потребности в их инициативе.

Морган был мне интересен, так что – не отвертится.

Как шутит Патрициус: если ты хочешь завести друзей во взрослом возрасте, просто поймай их за руку и не отпускай. Рано или поздно они смирятся.

В какой-то момент Гарвус агрессивно отложил вилку. Потом резко стащил через голову свитер с высоким горлом, встал и напряжённо огляделся, будто искал в комнате притаившегося врага.

Наконец он обвинительно уставился на Берти.

– Почему здесь так жарко?

– Потому что так настроены кристаллы-обогреватели, – спокойно отозвался тот.

– И зачем ты это сделал? Спалить нас хочешь?

Морган пошёл к хоттам и стал уменьшать их мощность.

Берти бросил быстрый взгляд в мою сторону, но я не посмотрела на него в ответ. Вместе этого я сидела, вытаращившись на лопатки доктора Гарвуса – там, над каемкой майки, был виден угол нарисованной прямо на коже карты… Эдакая разноцветная татуировка, по качеству исполнения ничем не уступающая картам в туристических путеводителях.

А ещё там имелась надпись.

«Это тебе, конфетка!»

Я подавилась кусочком хлеба и всерьёз вознамерилась умереть от удушья – Рэндом, чтоб тебя! – но мощный хлопок по спине от Голден-Халлы не дал этому плану осуществиться.

Берти как ни в чём не бывало улыбнулся Моргану.

– Прости. Скучаю по нормальному лету! Вот и переусердствовал.

Тот только головой покачал.

После ужина Гарвус снова отправился в свой кабинет, на неравный бой с книгой.

– Ну и что это было? – Берти положил подбородок на сцепленные вместе пальцы и заинтригованно прищурился.

Я не стала отпираться.

– Ты видел рисунок карты у Моргана на спине? Мне надо её рассмотреть. И я просто не придумала другой нормальный способ заставить его снять свитер. Спасибо, что взял вину на себя.

– Всегда пожалуйста. Только у него там нет никакой карты.

– Есть! Прямо над майкой. Вот тут, – я показала на себе.

– Тинави, – Берти покачал головой. – Я много раз видел Моргана в море, термальных источниках и саунах. И сейчас вместе с тобой загадочно пялился на его лопатки. Там пусто. И вообще – что за карта такая?!

– Ой-ой-ой, – только и сказала я.

Берти пожал плечами и подлил нам облепихового чая. В воздухе явственно разливалось его нетерпение, яркое и читаемое, похожее на шелест персиковых деревьев на заре, но сыщик неплохо играл в равнодушие.

А я вспомнила свои дневные размышления на тему «пора – не пора» и осознала: все же пора.

– Берти, – сурово сказала я, жестом приглашая его перейти на диван. – Разговор будет долгим.

– Боги-хранители! – Он сглотнул. – Ни одна хорошая вещь в моей жизни не начиналась с этой фразы.

– Что ж, будем надеяться, я её сейчас реабилитирую… Но не быстро.

– Жги, госпожа Страждущая.

* * *

Мой рассказ о снах с джунглями, о богах, вообще о моём бытии в последние годы занял больше трёх часов и изобиловал оборотами вроде «к сожалению, я не преувеличиваю…» и «тебе придётся поверить мне на слово…»

Услышь кто другой такую историю, обеспокоенно предложил бы собеседнику наведаться в лазарет. Но Голден-Халла не засомневался ни на мгновение, лишь воодушевился.

– Это потрясающе! – воскликнул он. – У меня такое ощущение, что ты сейчас сделала мне невероятный подарок! Что касается карты, то она наверняка видна только тебе… Но давай убедимся в этом. Морган! – заорал он и бросился к лестнице. – Морган, выйди на минутку!

– О боги, он же не будет его насильно раздевать?.. – зашипев от ужаса, вопросила я Кори.

Ворон крайне внимательно слушал нашу с Берти беседу.

– Кар, – хмыкнул он. «Надейся».

Со второго этажа послышался скрип открываемой двери, недовольное «Что тебе?», какая-то возня и вопли: «Совсем сдурел?!» – «Извини, извини!», после чего Берти бодренько сбежал с лестницы и направился