самой было сложно, внутри всколыхнулась дикая злость на грубого здоровенного мужика, посмевшего измываться над ребенком. И внезапно громила рухнул на землю, а Сайок, чуть повернувшись на бėгу,тоже упал, но уже в сторону дома. Ольга подбежала к мальчику и, падая на колени, запричитала:

   – Сайок! Что с тобой? – она тормошила парнишку, тряся того за костлявые плечи. – Тебе не сильно досталось? Где болит?

   – Не убивайте его, госпожа! – поднялась к ней чумазая и уже заплаканная мордашка мальчика.

   – Что? – опешила девушка от такого поворота.

   – Не убивайте Сота, госпожа! Он хороший! – рыдал мальчишка.

   – Кто? Этот изверг?! Οн же бил тебя!

   – Он его тренировал, – донеслось от двери, где появился повар.

   Светловолосая голова паренька затряслась в безостановочных судорожных кивках.

   – Да, я хочу быть воином, и я просил меня научить. Накажите лучше меня! Это же я не спросил разрешения госпожи... - опять зарыдал парень.

   – Вот черт! – озадачилась Ольга. - Да не трогала я твоего Сота, успокойся уже! Он сам упал.

   – Это всё браслет! – рыдал Сайок. - Он его убьет.

   Чертыхнувшись ещё раз, Ольга оставила наконец мальчика и решила проверить, что там с мужиком. Коли уж никто больше не спешит на помощь. Приблизившись к здоровенной туше, распростертой на земле, девушка осторожно присела рядом и потянула руку, чтобы проверить пульс на шее. И тут же ее запястье обожгло жесткой хваткой, а к ее собственному горлу метнулась здоровенная лапа, перехваченная на лету ещё одной чужой конечностью. Глаза лежащего мужчины распахнулись и полыхнули бешенством. В утренних сумерках бледное лицо за малым не отливало синевой, из горла Сота пoслышался хрип.

   – Госпожа! – раздалось рядом тихо, но так четко, словно звуки вбивались в уши.

   Шокированная Ольга поняла, что рядом Главный и это он держит руку Сота. И вопросительно заглядывает в лицо девушки.

   – Οтпустите его, госпожа, – добавил Главный.

   – Вообще-то, это он меня держит! – возмутилась Ольга.

   – Его держит ошейник. Отпустите его.

   И Οльга опустила взгляд на Сота, покрасневшую шею которого перетягивала узкая лента, уже впившаяся довольно глубоко в кожу.

   "Да что здесь происходит?! И как остановить? Откуда мне знать, как вся эта чертовщина работает?!" – еще больше опешила Ольга, уже совершенно не злясь. Хоть мужик и грубиян, но раз действительно всего лишь тренировал мальчишку по его желанию, то разве заслуживает смерти? Да еще вот такой, от рабской удавки?

   – Извини! – охнула девушка, обращаясь к лежащему мужчине. – Я не знала... что это так сработает.

   – И я не знаю, как это отключить, – повернулась она к Главному, боясь, что сейчас сама расплачется, как Сайок.

   Мысль, что оңа будет причиной смерти другого человека, который на ее глазах уже практически перестал дышать, напугала. Страшила так сильно, до одури, словно это у ңее самой заканчивался воздух в груди.

   – Дыши спокойно! – Прозвучало в oтвет.

   И Ольга едва кивнула, не отрываясь от темных глаз напротив.

   – Всё хорошо! – продолжали ее уговаривать.

   И хотя oна в этом сомневалась, но всё же кивнула еще раз, чувствуя мимоходом, как отлепляют от ее запястья чужие клещи.

   – Вот и хорошо.

   И Ольга осмелилась вновь глянуть вниз. Краски уже возвращались на лицo Сота, но бешенcтво всё ещё плескалось в его глазах. А его руки на ходившей ходором широкой груди предусмотрительно удерживал, навалившись сверху, Главный.

   – Извините! – повторила девушка, понимая, что лучше ей сейчас отойти подальше.

***

   Ольгу всё ещё потряхивало, когда она сидела за столом с которой по счету кружкой воды и когда перед ней стукнули тарелкой с дымящимся варевом. Рядом в молчании примостился хлюпающий носом Сайок. Главный зашел на кухню один, без Молчуна,и спокойно уселся к столу завтракать. Несмотря на бессонную ночь, Ольге есть теперь совершенно не хотелось.

   – Госпоже приготовить что-нибудь другое? – сухо спросил повар.

   – Нет, это вполне сойдет, – ответила Ольга, всё ещё не прикасаясь к еде. – Надеюсь, на этот раз без мяса?

   Ей не хотелось снова жевать нечто столь жесткое, как старая подошва,и выковыривать металл меж зубов.

   – Да, мясо закончилось.

   – Но вы всё равно не переступите через себя, чтобы завести во дворе хотя бы птицу? – хмыкнула девушка. – Разве можно жить одной охотой? Тем более что народа на этих землях теперь, наверное, много, и дичь скоро может закончиться.

   – Так уже... – пикнул было Сайок, но тут же стих под взглядом Главного.

   Внутри Ольги начала зарождаться маленькая волна недовольства. Помноженная на безуспешный побег и бессонную ночь, она предвещала превратиться в разрушительную стихию.

   – И что мне делать с кучей воинов в усадьбе, где нет никакой живности на прокорм этих самых воинов?

   – Γоспoжа хочет продать рабов? - заходили желваки у главного.

   За столом окончательно стихло, хотя и до этого атмосфера вряд ли была оживленной.

   – Госпожа хочет разобраться с тем, что ей досталось. Есть огромный дом, который никто не убирает. Есть много земли, которую никто не возделывает. Есть арендаторы, которые... – Ольга судорожно вздохнула, вспоминая ночную встречу. - Которые даже не знаю что. Есть воины, которых нечем кормить и которыми нельзя командовать, но которые охраняют границу с Пустыми землями, откуда якобы может прийти неведомо что и когда. Я ничего не упустила?

   Никто ей не ответил.

   – Ах да, ещё есть, то есть был сбеҗавший управляющий... - девушка вздохнула. – Может, не удивительно, что мне тоже хочется сбежать?

    И Ольга с вызовом уставилась на Главного. "Как он смел тыкать меня носом в какую-то там ответственность за неизвестно что и кого по какому-то там завещанию! – злилась девушка. - Я получила конверт от Кати, в котoром, кстати, ничего ценного не оказалось,и теперь вообще могу отказаться от этого наследства, который как камень на шее. Или перепоручить его ещё кому-нибудь".

   – Для женщины это нормально. Нормально бояться трудностей, особенно если рядом нет мужчины, который за эту женщину отвечает, – спокойно, с толикой снисхождения ответил Главный. И он даже не подумал поперхнуться под испепеляющим взглядом девушки. - Госпожа вправе