она, немного отстраняясь. Не любила, когда нарушали ее личные границы и прикасались без разрешения.

– У вас такие глаза… Как у героини манги. Смотрят прямо в душу – бац! – Он щелкнул пальцами. – И ты готов рассказать все свои секреты!

Анюта усмехнулась.

– Необязательно рассказывать. Я сама их узнаю, – загадочно добавила она, поставив перед ним стаканчик с черным кофе.

Парень на это ничего не ответил, он уже расхаживал по магазину, заглядывая в каждый угол.

– Вам бы сюда музыку! Громкую! Надо добавить немного энергии!

– Нет-нет-нет. Мне нравится тишина, – мягко заметила она, наблюдая за ним.

– Да, вы очень спокойная! – Он подошел обратно к стойке и несколькими глотками выпил приготовленный кофе. – А вот я хаос в чистом виде. Творец! Художник! Я режиссер. У меня творческое видение на все вокруг. Порой меня накрывает волна вдохновения. Бам! И понеслось! Вы, наверное, тоже иногда такое чувствуете?

«Сейчас я чувствую головную боль», – подумала Анюта, но вежливо улыбнулась.

– Не знаю, можно ли меня в полной мере назвать творческим человеком. Вообще-то я учусь на экономиста, но мне очень нравится собирать букеты. – Она облокотилась на прилавок, положив щеки на ладони.

– А я учусь на режиссера. – Парень поиграл бровями. – Я вас не напугал? Обожаю устраивать бенефисы имени себя.

– Нет, все в порядке. Приятно видеть такого энергичного человека. Вы настолько жизнерадостный, будто в вас вселился целый Кристофер Робин.

– Есть такое… Ладно, Анют. Мне пора. У вас восхитительный кофе. Вы умеете создавать настроение! Я выпил чашечку, и жизнь стала намного лучше!

«Господи, какой же он громкий…»

У нее слегка закружилась голова: бесконечный поток слов, движений, ярких эмоций. Один человек сверкал и шумел, будто карусель в парке аттракционов.

– Но я еще вернусь! – сказал он, резко разворачиваясь. – Уверен, что моя муза приведет меня сюда снова. Кстати, я Илья. Надеюсь, очень скоро я стану известным и это имя зазвучит отовсюду.

Он подмигнул ей, чуть не врезался по пути в полку с готовыми букетами, но поймал равновесие и одну из ваз. Выскочил за дверь, где выбросил пустой стаканчик в мусорку, и исчез из поля зрения.

Анюта осталась стоять среди цветов, чувствуя, как воздух в магазине до сих пор вибрирует. Постепенно музыка ветра успокоилась, и магазин накрыла привычная тишина. Анюта выдохнула. По ее тихому цветочному царству только что пронесся маленький шумный торнадо.

Глава 2

В конце рабочего дня магазин постепенно опустел, и за окном началось вечернее лавандовое время, когда город утонул в аметистовом, нежно-сиреневом свете. Анюта переставила вазу с анютиными глазками поближе к окну, протерла стойку, выключила кофемашину, гирлянду на стене и направилась к выходу, накинув сумочку на плечо. В этот момент музыка ветра тихо звякнула и в магазинчик ввалились две ее подружки, легкие, как летний ветерок: Софи и Саша.

– А-аню-юта! – Голос Софи прогремел в небольшом помещении.

– Мы уже здесь! – объявила Саша, подскакивая и обнимая ее. – Вижу, что ты уже готова. Тогда идем скорее! Не терпится отправиться на прогулку. Сегодня такой прекрасный вечер!

– Подождите, мне осталось только закрыть дверь. – Анюта улыбнулась, застегивая на ходу кардиган.

Пока подружки болтали, плавно переходя с одной темы на другую – от сплетен до жалоб, Анюта перевернула табличку «Закрыто» и опустила железную решетку.

– Готово.

– Идем в торговый центр, сегодня у нас насыщенная программа, – бросила Саша, не давая Анюте возразить. – …Представляешь, – продолжила она рассказывать Софи, – Травинский опять включил тот самый трек на весь офис! Все вокруг злятся из-за этого, но ему никто не делает замечаний, потому что он какой-то родственник начальника. Напряжение в кабинете хоть ножом режь. Он всем мешает! Еще и постоянно возмущается на рабочем месте. Всеобщее настроение передается мне, и я в конце дня будто выжатый лимон.

– О, эмоциональное заражение, – включилась Анюта в разговор, укладывая ключи в сумочку. – Мне это знакомо. Поэтому я и предпочитаю работать в магазине цветов, а не в офисе. Я просто погибну от переизбытка чужих эмоций.

– А у нас наоборот – тишина, но такая нервная, что хуже шума, – вздохнула Софи.

Они шли по тихой городской улице, мягкий вечерний воздух, пропитанный запахами нагретой за день зелени и цветов жасмина, гладил их щеки. Подружки взяли Анюту под руки с обеих сторон, продолжая болтать без остановки. Они вспоминали смешные случаи, перекрикивая друг друга. Анюта слушала вполуха: ей всегда было сложно выдерживать шум разговоров, особенно в конце рабочего дня, когда в теле накапливалась усталость.

Когда ее особенно утомила их болтовня, она сделала вид, что нужно заплести волосы в косу, и высвободилась из их объятий. Подружки продолжили идти впереди, активно жестикулируя и хохоча, так что прохожие иногда оборачивались на них. Анюта же чуть замедлила шаг и даже на секунду остановилась и подняла взгляд: над домами растянулось меркнущее небо и зажглась самая яркая «вечерняя звезда» – планета Венера.

– Нюта, ты согласна? – вдруг обернулась Софи.

– Эм… Что? Повтори, пожалуйста… – Анюта вернулась в разговор, догнав их.

Подружки переглянулись, но лишь весело хмыкнули. Кажется, они уже привыкли к ее рассеянности и мечтательности. Так они дошли до торгового центра, где болтовня подружек слилась с общим гулом, объявлениями и плеском фонтана. В главном холле мерцали витрины и экраны, отражаясь в глянцевом полу, гремела музыка из магазинов, а люди двигались навстречу друг другу неторопливыми потоками.

– В парфюмерный? – с воодушевлением предложила Саша.

– Я за! – подхватила Софи. – Хочется купить духи на лето, чтобы аромат ассоциировался только с ним. Открываешь флакон зимой, а в мыслях вспыхивают воспоминания о романтичных свиданиях, на которые успела сбегать, о книгах, которые успела прочитать. Обо всем! Настоящая машина времени.

Анюта не возражала, а подруги уже тянули ее вперед. Они как раз шли мимо эскалатора, когда монотонный гул взорвал резкий хриплый крик.

– А-а-а! Помогите! Нога!

Подруги замерли.

На спуске мужчина судорожно пытался вытащить ногу, но ботинок был намертво зажат между ступенью и ребристым краем. Ему пытались помочь двое парней, но эскалатор все больше зажимал ногу в железных тисках. Крик был такой, что у Анюты внутри все оборвалось. Пальцы похолодели, сердце пустилось вскачь, а ее собственную ступню будто распороло от чужой боли. Тело мгновенно отозвалось на чужую травму как на свою: будто это ее нога угодила в металлический капкан.

– Я не могу на это смотреть! – вскрикнула она и отвернулась, закрыв уши, по ее телу продолжали проноситься болезненные волны из-за все еще доносившихся воплей и причитаний.

Мимо них пробежал охранник, который, кажется, нажал какую-то кнопку, и механизм эскалатора вздрогнул, заскрипел