возили на море, и с этой поездки мое самое яркое воспоминание, как я сильно ударился головой о качели в каком-то парке. Не море, не ощущение свободы, не дельфины, а лишь шишка на голове.

– Плохие воспоминания – тоже воспоминания, – сказала она, – и имеют право на существование. Впрочем, жизнь не может состоять только из черных полос, – она отпила кофе из своей большой кружки, – обязательно должны быть и белые.

– Но что мне делать, если я не помню белых полос? – спросил я.

– Жить настоящим. Ловить эти белые полосы тогда, когда они происходят, а не через много лет, сидя на кухне и распивая кофе, – ответила она, – в этом и смысл.

– Ладно, не будем о детстве, – сказала она, стряхивая пепел от сигареты в стоящую на столе пепельницу, – давай о прекрасном. Ты помнишь свою первую любовь? – она игриво улыбнулась и снова откинулась на стену, положив ногу на ногу.

– Да, но это было в школе. Так, ничего серьезного, – отмахнулся я, делая жест рукой, – было и прошло.

– Нет, расскажи, мне интересно, – настаивала она.

Во всех существующих тренингах по отношениям говорят о том, что нельзя рассказывать о былой любви своей нынешней девушке. Впрочем, нам уже нечего терять.

– Это было в 5-ом классе, и я вел себя как типичный влюбленный школьник, – рассказывал я, – дергал за косички, краснея, когда она поворачивалась, и подбрасывал записки с сердечками в портфель. Пару раз провожал ее до дома, помогая нести рюкзак. Не знаю, испытывала ли она те же чувства. Но я об этом так и не узнал, потому что через неделю она уехала с родителями в другой город.

– Печально, – промолвила она, констатируя очевидное, – но поучительно. Надо было признаваться в любви сразу. Кто знает, что может произойти потом?

– Ну, а у тебя кто был первым? – спросил я.

– Один парень с параллельного класса, – ответила она с невероятной легкостью, – тоже ничего серьезного. Поиграли в любовь пару месяцев, а потом он меня бросил, – она сделала паузу, – тоже своего рода поучительная история.

– А наша история? Поучительная? – спросил я.

Я вспоминаю, как несколько лет назад мы были безумно счастливы, окрыленные чувством любви. Как она стояла на этой кухне, готовя завтрак, а я обнимал ее сзади, вдыхая запах ее волос и нежно целуя в шею. Что случилось теперь? В кого мы превратились? В чудовищ, пожирающих друг друга изнутри. Наша история стала пропитана запахом выдыхаемых сигарет, а не духами от Armani и сорванными цветами.

– Конечно, – сказала она, – если вернуться к разговоре о зебре, то мы проскочили все белые полосы, хотя воспоминания остались. Только они и остались.

– О чем ты больше всего жалеешь? – спросил я, делая глоток моего уже остывшего кофе.

Она задумалась, поднимая взгляд к потолку, и отвечает лишь через несколько секунд.

– Наверное, ты не поверишь, – сказала она, – но однажды я угнала велосипед у одной девочки из школы.

– Да ладно? Ты угнала велосипед? – на моем лице появилась улыбка.

– Я же говорила, что не поверишь, – она тоже начала улыбаться, – это было в школе. Я была с подругами, нам было весело, и я на спор уехала на этом велосипеде. Как я потом узнала, он принадлежал одной рыжей девочке из параллельного класса. В тот день она пошла домой пешком и ее сильно избили какие-то отморозки. Этого могло бы не быть, если бы она, как обычно, поехала на своем велосипеде.

– Ты не могла этого предвидеть, – попытался утешить я.

– Да, – согласилась она, – ну, а ты? О чем ты жалеешь?

Я тоже ненадолго задумался и откинул голову назад. Улыбка с моего лица постепенно сползла. Я посмотрел ей в глаза и сказал:

– О том, что мы умерли.

Эта фраза звучала больше как вопрос, нежели утверждение. По сравнению с угнанным велосипедом, это создавало какой-то мощный контраст. Она тоже приняла озадаченное выражение лица и наклонилась за кофе. Сделав несколько глотков, она ответила, пытаясь свести все в шутку.

– Брось ты, Ян, ты не мог предвидеть этой смерти.

– Как и ты не могла предвидеть избиение той девочки? – спросил я.

– Да, – резко ответила Алиса, – некоторые вещи случаются, просто потому что случаются. Болезни, смерти, несчастные случаи. Никто не может этого предвидеть.

Я молча посмотрел на нее, пытаясь понять ход размышлений.

– Сейчас мы здесь, сейчас мы мило общаемся, – сказала она, – это главное. Что произойдет дальше, никто не знает.

Но дальше уже некуда. Мы уже мертвы. Все, что происходило дальше – это лишь воспоминания, которые мы с трудом пытаемся вспомнить. События, которые случились, но начисто стерлись из памяти. Даже наша любовь медленно начала забываться. Быть может, мы были мертвы задолго до того, как нас убил автор.

Даже у неисправимой реалистки на глазах навернулись слезы. Я молча встал и сделал шаг в ее сторону, предлагая ей руку. Она встала из своей неудобной позы и, взяв руку, обняла меня. Наши тела сплелись в крепких объятиях. Я, как и прежде, чувствовал запах ее волос, ощущаю ее всем своим телом. Быть может, в этом мире нашим прозрачным оболочкам суждено прожить долгую и счастливую жизнь.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она, крепче сжимая руки на моей спине.

– Я тоже тебя люблю, – ответил я, и наши тела растворились за плотным дымом сигарет, оставив после себя лишь память.

Благодарности

Огромное спасибо Илоне за редактирование текста, моральную поддержку и помощь в составлении этого сборника.

Большое спасибо Ире, что не давала мне опустить руки и поддерживала во всём.

Спасибо моей маме.

Спасибо всем друзьям, которые верили в меня.

Спасибо Шучиле за иллюстрацию к обложке этой книги.

Если бы не вы, возможно этот сборник никогда бы не увидел свет.