им убить своих племянников, — улыбнулся брат, — поэтому выкрал их, пока все отвлеклись. В принципе, как и тебя. Отец считал, что это ты спрятала малышей, и ждал, когда ты расскажешь, где они находятся.

Немного помолчав, брат печально вздохнул, после чего вновь очень тихо заговорил:

— Ты правильно сделала, что отреклась от рода, теперь отец не сможет отыскать вас по зову крови. Главное, не показывай никому малышей, чтобы не привлекать лишнего внимания. Всем в империи объявили, что ты уединилась, не пережив смерть истинной пары, так что… Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь понять, почему отец так поступил и простишь его.

Понять она могла, но вот принять и простить… Брат надеялся на чудо. Обняв единственного дракона, который не побоялся пророчества и гнева отца, Риса кивнула. Она не желала огорчать его, устраивая ненужный спор о предавшей её семье.

С тех пор Риса жила со своими сыновьями в этой деревушке, состоящей из трёх домов, а брат ушёл, пообещав забыть куда спрятал сестру. Годы неумолимо летели вперёд, дети взрослели, и драконица больше никогда не становилась на крыло, чтобы случайно не выдать себя. Это в человеческом облике можно затеряться в какой-нибудь глуши, а каждый дракон был уникален. И стоило ей взлететь, как первый же встречный опознал бы в ней принцессу.

Прожив год в постоянном страхе за сыновей, Риса сделала всё, чтобы в случае опасности, у тех была возможность надолго скрыться от погони. Она организовала небольшой схрон в пещере, куда можно было добраться лишь пешком. А после заставляла мальчиков ходить туда каждый день, с тех пор как они сделали свои первые шаги.

И как же она радовалась, когда Эш впервые обернулся маленьким чешуйчатым дракончиком. Пусть его крылья ещё были слишком малы, зато оборот поможет залечить любые раны. Вот бы ещё Дарион наконец-то смог преодолеть свой страх, навсегда остаться бескрылым, потому что любой страх лишь задерживал трансформацию.

— Тишина! — скомандовала Риса, когда поняла, что сыновья уже соревнуются, кто громче плачет.

Мальчики мгновенно замолчали и виновато опустили головы. Они знали, что маму злить нельзя, иначе она заставит их наизусть рассказывать стихи и снова отправит в пещеру. Замерев в ожидании, юные драконы перетаптывались на месте, бросая друг на друга угрюмые взгляды. С самого детства они будто сговорились соперничать и тем самым постоянно доводили Рису до состояния крайней раздражённости. Нет, злости не было, поскольку та провоцировала оборот. Но вот раздражение…

— Сейчас вы оба сядете перед камином и по десять раз скажете, как сильно любите друг друга! — скомандовала Риса.

В унисон шмыгнув носами, братья поплелись к камину, где принялись злобно пыхтеть. Риса усмехнулась и отрыла рот, чтобы поторопить сыновей, но её перебил шум голосов за окном и очень знакомый мужской голос старшего брата.

— В том доме?

Выглянув в окно, Риса побелела и испуганно отшатнулась, разворачиваясь к сыновьям. Те продолжали сверлить друг друга сердитыми взглядами, и ничего не заметили. В мгновение ока драконица оказалась рядом с детьми и вздёрнула их на ноги со словами:

— Бегите через чёрный ход прямо в пещеру и не выходите оттуда, даже если я буду вас звать. Всё понятно?

— Мы больше не будем! — в один голос жалобно протянули близнецы, решив, что мама злится из-за их молчания.

— Будете, я вас знаю, — нервно отозвалась она. — Так что бегом! И если я узнаю, что вас кто-нибудь заметил по пути…

Она нахмурила брови, чтобы дети поняли — шутки кончились. Погрозив им пальцем, Риса внезапно крепко прижала к себе сыновей и, старательно сдерживая слёзы, прошептала

— Помните, я вас очень люблю и всегда буду рядом, даже когда меня не станет. А теперь бегом!

Ничего не понимая, мальчишки бросились к неприметной двери с другой стороны дома. Та вела прямиком в пышные кусты, а оттуда в лес, посреди которого возвышались скалы. Выглянув на улицу, братья услышали громкие голоса, отчего замешкались и принялись подслушивать, спрятавшись в кустах.

— А ты не изменилась, сестрёнка. Надо же, тебе удалось обвести всех вокруг пальца. Только знаешь, наш мелкий не настолько упрямый, как отец. Он держался долгих восемь лет, но всё же сдался и рассказал, как спас твоих выродков. Где они?

— Тебе ни за что их не найти, — послышался голос матери. — Весь ваш поганый род Антис дер Араин сгинет. Мои сыновья позаботятся об этом, когда вырастут.

— Обыскать дом и окрестности! — крикнул незнакомый мужчина, после чего добавил намного тише: — Они сдохнут сегодня, как и ты.

Лязг металла, а следом короткий вскрик матери, захлебнувшийся в безумном мужском хохоте, долго ещё стояли в ушах близнецов, когда те пробирались через лес. Тренировки Рисы не прошли даром, и мальчики смогли добраться до пещеры никем незамеченные. Там, дрожа от страха, они уселись на заботливо приготовленные мамой одеяла, и крепко обнявшись просидели до самой ночи.

А ночью поднялся ветер, который принёс с собой холод и тучи, обрушившиеся на землю ледяным дождём. Пока Дарион тихо плакал, закутавшись в одеяло, Эштиар принялся разводить костёр. Вот только это никогда не было его сильной стороной. Мама часто из-за этого нервничала и ругалась. Раз за разом мальчик чиркал по камню специальной палочкой, в попытке раздобыть пламя, но ничего не выходило.

— Дай я, — тихо проговорил брат, присаживаясь рядом.

И впервые за восемь лет Эш уступил. Он молча протянул Дару камень и палочки, а сам принялся внимательно наблюдать за действиями брата. Спустя пару мгновений в пещере разгорелся яркий костёр, который согрел мальчиков и разогнал пугающую темноту. Молча вытащив булку из углубления, где хранились продукты, Дарион разломил её на пополам и протянул Эштиару. Никогда прежде он не делился, и всегда старался съесть всё сам.

— Мамы ведь больше нет? — прошептал Эш, глядя на огонь так, словно в нём хранились все ответы. Откусив кусок булки, он шмыгнул носом.

— Ты же сам слышал, — так же тихо отозвался Дар, поддержав брата всхлипом. — Она погибла.

— Нет, — вдруг зло прошипел Эштиар. — Она не погибла. Её убили! И теперь хотят убить нас…

Тишину в пещере нарушало лишь тихое потрескивание углей в костре и шмыганье детских носов. Дети жевали сладкую сдобу с привкусом солёных слёз, чувствуя, как в их юных сердцах зарождается доселе неизвестное чувство ненависти. В тот миг такие похожие друг на друга, но абсолютно разные братья навсегда забыли о соперничестве. Противоположности объединились в своём горе и желании поквитаться с родом Антис дер Араин.

Следующий день принёс с собой осознание, что теперь нет никого, кто будет будить их по