окружённой высокими скалами, жила девушка по имени Рисан'а Антис дер Араин. Если судить по меркам людей, то можно было сказать, что она уже давно дряхлая старуха. Всё-таки человеку сложно назвать молодым кого-то, кто разменял третье столетие. Но в этом мире не существовало людей, как и других существ. Единственные обитатели и коренные жители, гордо именовали себя драконами!

Так вот для драконицы, девушка была ещё слишком молода, что делало её объектом для драконов, только ставших на крыло. Юности простительно всё — так считалось в мире, где инстинкты довольно часто брали верх над разумом. И уж тем более в империи огненных драконов никто не мог винить молодняк за излишне пылкий нрав.

Только Риса уже успела влюбиться и потерять свою пару, поэтому не желала принимать участие в ежегодном брачном полёте. Именно по этой причине она последние восемь лет жила в самом отдалённом уголке империи, скрываясь от других драконов. Так думали все, кто не знал правды. И лишь её младший брат был в курсе, что причина была совершенно другая. Равно как и о месте, где скрывалась сестра.

— Мама, Дарион назвал меня ящерицей! — послышался детский голосок.

В дом влетел мальчик восьми лет отроду со взъерошенными чёрными волосами. В зелёных глазах, что были ярче листвы на деревьях, и так напоминали глаза отца, блестели слёзы. Чумазое, измазанное в грязи лицо было полно тайного страха, что брат сказал правду. А ручки сжались в кулаки, словно мальчик готовился драться с любым, кто назовёт его ящерицей ещё хоть раз.

— Эш, ну сколько раз тебе повторять, ты дракон, — улыбнулась Риса, погладив сына по голове, — просто ещё маленький, поэтому и не можешь летать. Дар не хотел тебя обидеть, он всего лишь переживает, потому что ещё не смог пройти полную трансформацию. Ведь так, Дарион?

В голосе женщины прорезались стальные нотки. Второй мальчик, точная копия брата, но с золотистыми волосами и янтарными глазами, прямо как у матери, шмыгнул носом и захныкал:

— Почему ему всегда достаётся всё самое лучшее⁈ Я ведь первый родился и должен был стать драконом раньше!

— Всё ты врёшь, это я был первым! — тут же заревел его брат, и Риса сжала пальцами виски.

Как правило, близнецы у драконов считались высшим благословением и даром небес. Но глядя на этих двух шалопаев, Риса всё чаще ловила себя на мысли, что провидица была права, и они родились, чтобы свести её с ума.

В день, когда император Атор'ран Антис дер Араин узнал, что его дочь в положении, он приказал позвать провидицу. Именно она должна была решить участь будущих принцев. Так происходило всегда, когда речь шла о детях, зачатых с драконами другой стихии. И уж тем более, когда вопрос касался тех, кто в будущем мог претендовать на трон.

И тут случилось непредвиденное. Несмотря на радостную весть, что Риса ждёт близнецов, провидица внезапно забилась в конвульсиях и начала хрипло выплёвывать слова:

— Настанет день, когда противоположности объединятся. Любой, ставший на пути жизни и смерти, будет повержен. Врата темницы приоткроются, выпустив на волю Тьму, и род Антис дер Араин навеки исчезнет со страниц нашего мира.

Несколько месяцев, пока Риса вынашивала детей, лучшие умы империи бились над загадкой, в попытке расшифровать слова провидицы. Но смогли разобрать лишь часть об исчезновении императорского рода, поскольку все имена драконов хранились в книге судеб и исчезали оттуда лишь после смерти.

Стараясь понять, остальную часть пророчества, драконы единогласно пришли к выводу, что речь о детях принцессы. И появление на свет двух чудесных малышей, абсолютно одинаковых, но при этом отличающихся друг от друга, словно день и ночь, лишь укрепило уверенность драконов в собственной правоте. Тот день Риса запомнила, как один из самых ужасных в своей жизни.

Вместо радостных поздравлений и праздника, которые устраивали при появлении на свет близнецов, её ждал ужас подземелья. Драконица стала стеной за своих детей, которых приговорили к смерти, едва те издали свой первый крик, и не подпускала никого, поливая стражу огнём. Успокоить Рису смог лишь старший брат, который убедил её, что малышей никто не тронет. Но стоило ей принять человеческий облик, как всё вокруг погрузилось во тьму.

Следующие три дня слились для Рисы в сплошной кошмар. Она не знала живы ли дети, которые бесследно исчезли, словно никогда и не рождались. К тому же девушка не понимала, почему её не выпускают из камеры, куда не проникал солнечный свет.

Неустанно молотя в тяжёлую дверь, обитую железом, она звала на помощь и умоляла сказать, где её дети. Но в ответ раздавалась насмешливая тишина, которая сводила с ума. И лишь на третий день к ней зашёл старший брат, который дал обезумевшей от горя сестре воды и проговорил:

— Пора повзрослеть и принять реальность, Риса. В этом мире для твоих детей нет места. Отец попросил поговорить с тобой и убедить забыть о близнецах. Да, их больше нет, но ты ещё молода и сможешь родить детей для будущего мужа, возвысив свой род.

Слова брата ножом полоснули по сердцу. Когда-то она думала, что любит свою семью и готова пойти на любые жертвы ради них. Но теперь…

— Будьте вы все прокляты, — прошептала принцесса. — Больше у меня нет семьи. Отрекаюсь.

Побелев, как мел, брат резко развернулся и молча вышел из камеры, а Риса отключилась, утратив само желание жить. Может кто-то на её месте и согласился с доводами отца, который боялся за весь свой род. Но эти дети были единственной ниточкой, связывающей её с любимым, ушедшим за Грань после их первого и единственного полёта.

После его гибели во время переворота в империи чёрных драконов, Риса не ушла следом лишь благодаря жизни, зародившейся в её теле. Долгими тёмными ночами она вспоминала насмешливые зелёные глаза и чёрные, как ночь волосы. Боялась, что забудет, как выглядел любимый, звук его голоса, запах, и вспоминала, вспоминала, лишь бы навсегда запечатлеть в памяти его образ. Найти свою истинную пару у драконов считалось величайшим даром и проклятием. Вот со вторым Риса была абсолютно согласна.

Проснулась принцесса уже в том самом доме на берегу океана, услышав жалобный писк своих сыновей. Возле двух колыбелей, сидел её младший брат, который убаюкивал крох, и уговаривал их потерпеть ещё немного, пока не проснётся мама. Вначале драконица решила, что умерла или окончательно сошла с ума, но дети никуда не исчезли и требовали еды.

— Но… как? — только и смогла выдавить она, глядя на своих сыновей.

— Я не мог позволить