— Послушает? Как же! Но ты правильно сделала, что пришла. Я немедленно иду к нему. Сейчас только скажу помощникам, чтобы справлялись тут без меня. А ты отдохни, посиди немного. Синна потом тебя проводит, а я вперед побегу. Лион ведь там совсем один.

Трюфелей у меня не осталось — все ушли на готовку, поэтому я подхватила Грошика на руки и опрометью выскочила из таверны. Малыш будто чувствовал мое волнение и тихонько похрюкивал, прижимаясь всем тельцем. Наверное, мне передалась тревога Тариссы, потому что я места себе не находила и мчалась, что есть сил. Почему-то казалось, что время катастрофически утекает. Поиски грибов пришлось отложить на потом и довериться интуиции, которая вопила, что я могу опоздать.

Ворвавшись в дом, оставила Грошика у порога и стрелой взлетела по лестнице. Графа обнаружила в кабинете. Он лежал на полу, сотрясаясь от судорог и закатив глаза.

— Лион! — бросилась к нему и, упав на колени, схватила за руку, чтобы прощупать пульс. Мужчина болезненно застонал. — Да что же это? Ты же шел на поправку! Как же так? Чем я могу помочь?

Но он не отвечал или не мог, блуждая по комнате затуманенным взглядом. Я подскочила на ноги, заметавшись, подхватила подушку с дивана и подложила мужчине под голову. Затем смочила водой из графина чистый платок и вернулась к Лиону, промокнула покрытый бисеринками пота лоб. Мысли в панике метались, соображая, что предпринять.

Я ослабила платок, который визуально стягивал шею, расстегнула пуговицы камзола, чтобы легче было дышать. А когда задрала рукава, чтобы взглянуть на язвы, то обомлела. Они выглядели в десять раз хуже, чем когда я прикладывала к ним кашицу из трюфелей. С волнением расстегнула рубашку, пропитавшуюся темными пятнами, и обомлела от ужасающей картины. Тело Лиона представляло собой сплошную гниющую язву, сочащуюся черной жидкостью. И я точно знала, что еще вчера этого не было. Иначе граф не пришел бы в таверну, не сидел беспечно, наслаждаясь вкусом блюд. Он отвык от обычного общения, а в таверне, спрятавшись в закутке за ширмой, он будто бы находился среди людей и в то же время оставался незамеченным.

— Да что же это за напасть?! — всплеснула руками, не зная, что делать. — Лион, пожалуйста! Подскажи, как тебе помочь? Я все для тебя сделаю, чтобы спасти.

Судороги у графа прекратились. Он вытянулся в струну и замер, холодный и практически неживой. Только легкое колыхание грудной клетки доказывало, что жизнь еще не покинула это тело. От напряжения, возникшего внутри, мои руки закололи от прилившей к пальцам магии. В отчаянии, поддавшись наитию, я приложила ладони к груди Лиона, где располагалось самое крупное пятно, пульсирующее зловещей энергией. Я не думала о том, правильно делаю или нет, но безумно хотела помочь и спасти Лиона.

Моя магия хлынула бешеным потоком, накрывая собой израненное тело. Она будто пыталась заполнить пустоту, зияющую в груди графа, согреть его чистым человеческим теплом. Я почувствовала, как по моим венам прокатилась горячая волна и через ладони устремилась к мужчине, проливаясь в его нутро мягким, успокаивающим бальзамом.

Прямо на глазах язвы на груди Лиона, сочащиеся темной вязкой жидкостью, начали подсыхать и бледнеть. Черный цвет сменился на темно-красный, затем на бурый. Кровотечение остановилось. Граф по-прежнему оставался без сознания. Дыхание срывалось с губ рваными всхлипами, но уже не такими прерывистыми, как раньше. Лиону все еще было плохо, но он дышал, а на щеках проступил лихорадочный румянец.

Сила утекала из меня и ухала в бездонную яму, которая никак не могла наполниться. Но я не сдавалась. Когда-то господин Эстариан заметил, что у меня огромный магический потенциал, который следует постоянно развивать. Проблемы с таверной, долгами и злопыхателями настолько меня захватили, что на магию совсем не осталось времени. Сейчас, как никогда, я об этом жалела и клялась себе, что непременно займусь обучением, лишь бы только Лион выжил.

Я осторожно прикоснулась к его лицу, нежно погладила по колючей щеке. Из моих ладоней сочилась магия, но она будто наталкивалась на невидимое сопротивление. Проклятие, будто живое, пыталось оттолкнуть мою силу. Оно ощущалось, как холодная болотная слизь, которая пыталась поглотить магию, задушить ее в зародыше.

Ну уж нет! Стиснув зубы, я представила, как энергия вливается в тело Лиона, пробивает незримые барьеры и выжигает черную заразу. Жизнь графа висела на