таким он стал исключительно стараниями садовников из людей, а заодно благодаря мягкому и теплому климату острова. По дорожкам сада в сторону главного корпуса уже шли студенты Скаймора, а в небе над ними резвились драконы.

Но солнечное утро и драконьи игры настроения мне нисколько не добавили. Вместо этого на ум пришла история о бесстрашной магиссе Равенне Моорс, случившаяся в незапамятные времена, когда у нас еще шла война с ТалМиреном.

Тогда Грань можно было пересечь во многих местах — вот драконы ее и пересекли. Люди проигрывали, враги были уже на подступах к нашей столице, и настало время героических поступков.

Равенна активировала сильнейшее заклинание, которое отправило к праотцам почти треть армии драконов. Правда, оставшиеся ее растерзали, но она унесла с собой в могилу многих, навсегда оставшись в памяти потомков.

В общем, в не самом оптимистичном настроении и с не самыми позитивными мыслями я стала натягивать синюю форму. Пятому курсу разрешалось ходить в собственной одежде, но таковой у меня не имелось, поэтому приходилось довольствоваться казенным — и на том спасибо!

Когда я зашнуровывала платье, в дверь постучали.

Это был «свой» стук — правильный, не драконий. Слишком уж вежливый и осторожный.

Но я все же накинула на себя дополнительное заклинание, после чего пошла открывать. Не ошиблась — в дверях стояли две мои вчерашние знакомые, молодые служанки Карин и Лиора.

Оказалось, они пришли пожелать мне хорошего дня, а заодно сказать, что если я передумаю идти в общую столовую, то всегда могу позавтракать на их этаже.

— Я все-таки рискну, — сказала им, а затем снова подумала о Равенне Моорс.

Пусть ее судьба была печальна, но в то же время почему-то мне близка.

— Кстати, — спросила я у них, потому что Карин уставилась на мой шнурок с пуговицей, висевшей у меня на шее, — может, вы знаете, что это такое?

Потому что в Аллирии никто и ничего не знал. Я много раз пыталась по этой пуговице отыскать след своих родителей, но все лишь пожимали плечами.

К тому же в последние годы я поняла, что это не просто безделушка: если добавить немного Воздушной магии, то узор на пуговице начинал меняться, и завитки складывались в незнакомые символы.

Поэтому я рискнула спросить у служанок в ТалМирене — подумала, что хуже уже не будет. Скорее всего, не будет вообще никак.

Девушки уставились на мою пуговицу, затем дружно покачали головами.

— В самом Скайморе, то есть в городе, — произнесла Карин, — есть хороший артефактор. Возможно, это как раз по его части. Он, кстати, знаменит на весь ТалМирен, но перебрался к нам из столицы. Говорит, что подальше от Пепельной Хвори.

После чего снова сделала знак, отгоняющий зло, добавив, что ее кузина работает у артефактора по дому, поэтому она и знает, что и как.

Я спросила, как его зовут, — оказалось, Седрик Росс.

Тут девушки заинтересовались подаренными мне цветами, и артефактор вылетел у них из головы. А еще карточкой, лежавшей рядом с вазой. Той самой, в которой некий «А» в письменном виде называл меня самой красивой девушкой академии.

Карин и Лиора переглянулись, и на их лицах появилось сочувствующее выражение.

— Будь с ним поосторожнее, — печальным голосом произнесла Карин. — Он любит говорить сладкие вещи. Заманивает в свои сети, обещая много всего. А потом заявляет, что людские девушки годятся если только для любовных утех.

— Несколько из наших уже покинули академию, — подхватила Лиора. — Те, кто влюбились в него без памяти, а он позабавился с ними и забыл. Ему, конечно же, ничего за такое не было, а их попросили оставить Скаймор.

— Про кого вы это говорите? — склонила я голову.

Понимала, что речь шла о дарителе цветов, но мне захотелось услышать имя этого «героя» любовных сражений.

— Лорд Арвен Дарион, — произнесла Карин, после чего внезапно и мучительно покраснела, а затем развернулась и кинулась прочь из моей комнаты.

Хорошо хоть, на выход не нужен был слепок ауры, а то она бы, наверное, врезалась в дверь.

— Кажется, еще одна в него влюбилась! — пробормотала Лиора. — Надеюсь, что безответно и глупостей она не наделала, потому что мне не хотелось бы терять подругу.

— Вот, значит, как, — пробормотала я.

— Будь осторожнее, Джойлин! Думай головой и береги свое сердце, — напоследок пожелала мне Лиора, после чего отправилась успокаивать Карин.

Я же зашнуровала платье, привела в порядок волосы, сложила в казенную сумку канцелярию, подумав, что не помешает разжиться учебниками. Но сначала — завтрак.

Хотя я прекрасно понимала, что это будет еще то мероприятие.

И оно им стало, хотя сама дорога от общежития до главного корпуса, а потом вниз по лестнице в обеденный зал прошла без приключений — если только на меня пялились все кому не лень.

С другой стороны, если я здесь приживусь — читать: выживу в Академии Скаймора, — то, наверное, ко мне скоро привыкнут и перестанут показывать пальцем, как на… бородатую женщину в цирке.

Но пока что я чувствовала себя той самой бородатой женщиной, а еще немного Равенной Моорс, понявшей, что людские дела плохи и отечество требует от нее подвига.

Ну что же, для меня похожим подвигом стал поход в столовую.

Собравшись с духом, я толкнула створку резной двери и оказалась в просторном помещении, чьи стены слепили белизной, мраморные колонны уходили под потолок, а витражи заливали все пространство цветным светом.

Я даже подумала, что здесь можно проводить балы или принимать иностранные делегации, но вместо этого зал оказался заставлен длинными столами, а в конце него виднелось что-то похожее на стойку раздачи.

И, конечно же, все было в разы более впечатляющим, чем наша столовая в Академии Астейры.

Почувствовала я и запах — но пусть ароматы витали вполне аппетитные, я сомневалась, что в меня влезет хоть ложка того, чем здесь кормили. Поэтому к стойке раздачи не пошла — принялась оглядываться, пытаясь понять, где могу устроиться и дождаться начала занятий.

Заодно пусть ко мне привыкают — им со мной «жить» еще целый год.

Столы стояли рядами, но все сидели как Боги на душу положат. Я видела разноцветные мантии, еще там и сям попадались пятикурсники, одетые в обычное.

Кажется, чем старше курс, тем все более обособленными становились именно боевые четверки, но своей я еще пока не знала, а заявление Кирана Велгарда в голову решила не брать.

Высмотрев более-менее свободный стол, побрела в дальний угол обеденного зала.

Стоило ли говорить, что «бородатая женщина» в моем лице вызвала виток пересудов? На меня поворачивались,