– Мне еще за рулем сидеть, если машина цела, – говорю я, шагая мимо знакомого медного петуха над деревянным крыльцом.

Я выбрасываю пачку здешних банкнотов по ветру, они летят и катятся, их никто не подбирает, потому что мы уже за Городом и никого, даже пирожника, поблизости нет.

У нас осталось всего по «полтиннику», по одной стертой монетке в двадцать пять франков. Пусть они будут памятью о шестидесятых годах первого века чужой, но так похожей на земную цивилизации. Не искусственной, а живой и по-настоящему человеческой.

Вот и дюны впереди, у океанского берега, и знакомые колючие заросли «альгарробо». Где-то должно быть место нашего «приземления», куда нас перебросили с крымской автомобильной дороги.

– Кажется, тут, – говорит Мартин, – и песок примят, как будто кто-то сидел.

– Думаешь, сохранятся следы при таком ветре, да еще на прибрежном песке?

– Все-таки присядем.

Присели. Огляделись. Серо-зеленый океан блеснул вдруг васильковой голубизной и провалился куда-то вниз.

…Мы сидим на краю обрыва у крымской дороги, вьющейся серпантином среди виноградников от серых скал Яйлы к синему-синему Черному морю. Мой «жигуленок» стоит с полуоткрытой дверцей чуть в стороне от нас, и пиджаки наши с деньгами и документами лежат на сиденьях. Только вокруг машины с озабоченным видом ходит инспектор ГАИ – старший лейтенант лет тридцати. Рядом – милицейская «Волга» с равнодушным старшиной у руля.

Я кашлянул, старший лейтенант обернулся и застыл, будто увидел что-то явно противозаконное.

– Вы откуда? – спрашивает он.

Мы молчим. Мы улыбаемся. Мы – дома.

– Как вы здесь очутились? Минуту назад тут никого не было, – наступает на нас инспектор ГАИ.

– А мы поднялись вон оттуда, – я указываю на обрыв.

– Чья это машина?

– Моя. Разрешите? – я подхожу к машине, вынимаю из лежащего там пиджака права и паспорт.

Инспектор внимательно изучает документы.

– Так почему же вы ее бросили?

– А мы не бросили, мы отлучились.

– Куда? – выдохнул инспектор.

– Мы погулять пошли, – мямлю я, не в силах придумать ничего более умного.

– Где же здесь гулять? – удивляется инспектор. – По этим кручам?

– Вот-вот! – подхватываю я. – Замучил меня приятель. Любит горы.

– А кто этот ваш приятель? – строго спрашивает инспектор, оглядывая Мартина.

Я отвечаю почти шепотом:

– Американский турист, товарищ инспектор. Корреспондент из Нью-Йорка. Очень интересуется советским автотуризмом. Мартин, покажи ему твое удостоверение, – прибавляю я по-английски.

Мартин вынимает из своего пиджака документ, свидетельствующий о его законном пребывании в СССР, и корреспондентскую карточку.

– Спасибо. Карашо, – говорит он с дурацкой улыбкой. Сразу понял, как надо сыграть.

Инспектор, мельком взглянув на документы, возвращает их Мартину.

– Как же так, граждане? – произносит он уже менее грозно. – Нам сообщили, что машина ваша с утра здесь стоит. Дверцы не заперты, и ни водителя, ни пассажиров. А мы из Севастополя сюда ехали, чтобы машину вывезти и владельца искать. Ведь ее и угнать могли.

– Что вы, товарищ инспектор, какие здесь жулики?

Инспектор почему-то усмехается и смотрит на мои высокие башмаки.

– Где сапоги покупали? – спрашивает он.

– В Калифорнии, товарищ инспектор, – радуюсь я перемене темы. – Дональд Мартин покупал. Себе и мне.

– Можете следовать дальше, – сухо козыряет инспектор, садится в машину рядом с водителем и уезжает вверх по шоссе к Байдарским воротам.

А мы хохочем и не можем остановиться. И не над инспектором, и не над собой, а просто потому, что мы стоим на Земле, на Земле с большой буквы, с какой пишется имя нашей родной планеты.

Я подбросил на ладони серебряную монету в двадцать пять «райских» франков, действительно похожую на наш полтинник, – тусклую монетку, стертую, – единственное доказательство нашего пребывания в «раю без памяти».

Сотрет время и «серебряный вариант», который мы пережили на горной крымской дороге.

Морфиус

Путь разума

Глава 1. Осознанный сон

Место действия: Подмосковье, квартира

Время действия: 25 сентября

Три часа ночи… На улице темень и хочется спать. Одна, две, три, шесть капсул. Отсчитав белые цилиндрики, закинул их в рот, запив водой. Теперь отсчитать пять таблеток из другой баночки, они чуть больше по диаметру, и наконец три капсулы гиперзина. Большой глоток воды и комок медикаментов проваливается в желудок. Выйдя на балкон, бросил последний взгляд на улицу с высоты аж второго этажа. Не видно ничего кроме светящихся прямоугольников окон дома напротив.

Теперь можно лечь, расслабиться, почувствовать как тело мягко касается простыни и попытаться сохранить внимание, попав в осознанный сон. Таблетки ДМАЕ и холина, он же витамин В4, тут только призваны помочь.

Сегодня хорошо проснулся ночью и решил опять попробовать. Может на этот раз сработает. Хотя больше покупать не буду. Эксперимент признан неудачным, как не получалось осознаться, так и не получается. Глубокое, медленное дыхание… Аутотренинг, представить как на каждый выдох ты спускаешься по лестнице, ощущая голыми стопами холод и текстуру ступеней.

Раз…

Два…

Три…

Start Игры?

Yes/Нет (Умереть)

[0] — я прочитал и согласен с условиями Контракта.

— Опа! Я осознан?

— Да. — На разум нахлынул поток радости от того что мои долгие и тщетные попытки наконец увенчались успехом. Те пару раз были очень слабыми и не в счет. А сейчас я полностью осознан…

Так. Успокоиться! Эмоции это враг осознанных сновидений. Нужно глубоко вдохнуть и потереть руки… Вот тут начался затык. Вокруг была лишь тьма и табличка с предложением. А вот сновиденного тела не было. Довольно странно, хотя похоже на описание осознанных снов в индийской традиции. Там тоже что-то было про пустоту.

— Я здесь абсолют! — рта у меня тоже не было, но это не должно было помешать сформировать намерение изменить реальность вокруг!

Но реальности на мои хотелки оказалось начхать.

Ничего. Темнота никак не отреагировала. Исполнить свои мечты, полетать в космосе или создать эльфийку, о чем так любят говорить сновиденные инфоцыгане, мне вряд ли светит. Я вообще пол года превозмогал ради такого единичного и корявого результата…

И что делать? Перед лицом только эта странная табличка… И мне кажется, что если я нажму нет, то сон закончится. Следственно, напрягая всю мощь своего разума и дедукции, можно прийти к выводу, что надо согласиться. И пусть сон течет своим ходом. Я хотя бы