вашего Брусилу, то сразу бы всё взял. Ну, князь, ты же мудрый, логику понимать должен.

— Гомон, Хемши, Целовальник — я всех этих людей не знаю, а и знал бы, где искать, чтоб слова твои подтвердили? — он сжал кулаки. — В поруб их!

По бокам встали рынды, один взял за плечо, я дёрнулся.

— Да погоди ты… Князь, мне какой смысл врать? Я специально к вам шёл, меня старуха Хемши послала, чтоб помочь против кадавров…

— А может ты и есть кадавр? Лазутчик. Выведать решил, как мы к встрече готовимся, сколько сил у нас, сколько припасов, а потом своим поведать. И путь ведь выбрал не торговым шляхом, а по краю Гиблых полей, чтоб со сторожевых вежей не заметили. Но и мы не вчера народились, знаем, как татей выслеживать. Один такой же возле крома нищим оборачивался, денежку выпрашивал, заикался для правдоподобности. Да люди не глупцы, поймали и на правеж ко мне привели. А утром сегодня на площади на кол его посадили, пускай там милостыню просит.

Видел я этого нищего, и если сейчас не оправдаюсь, завтра на площади три кола торчать будут.

— Княже, не трогал я вашего воина…

Рынды втроём навалились на Швара; орк пытался сопротивляться, но его скрутили без труда. Гнус сдался сам. Что с него взять? Я всё-таки попробовал прорваться к окну и выпрыгнуть. Была не была! Оттолкнул заступившего дорогу боярина, выбил ногой оконную перемычку вместе со стёклами, и следом за осколками скользнул вниз. Приземлился не вполне удачно, ударившись о землю коленом. Вскочил и прихрамывая побежал к воротам. Слева наперерез бросились двое с копьями, навстречу ещё двое. Один сунул мне остриё в лицо. Я отвёл голову, перехватил древко и дёрнул на себя. Ребром ладони рубанул стража и подтоком ударил по ногам второго. Тот кувыркнулся, распластался по земле, я перепрыгнул через него.

На улице заметно стемнело, если удастся проскочить ворота, то ловить меня будут долго — и не поймают, а уж тогда я найду способ помочь выбраться из этой передряги своим боевым товарищам!

Справа в бок прилетело что-то тяжёлое. Рёбра хрустнули, воздух сиплым стоном исторгся из груди. Меня шатнуло, но устоял и сделал ещё несколько шагов. Вроде бы стал приходить в себя. Хрен! Петля аркана обхватила шею, сдавила, за ней вторая петля. Позади закричали:

— Живым брать! Живым!

Мёртвым и не получится.

Я рванулся, сильнее затягивая петлю, первому подбежавшему ратнику с размаху всадил кулаком в челюсть, тут же получил ногой под колени, упал и падая почувствовал удар по затылку.

[1] Помещение для приёма гостей и проведения пиров, часто в виде просторной башни в комплексе княжеских или боярских хором.

Глава 22

Открыв глаза, увидел хлипкую полоску света под потолком. Ощущения как после перезагрузки — тошнотное, и вполне возможно поэтому полоса показалась светом в конце туннеля. Или тоннеля?

— Гнус…

Я ничуть не сомневался, что мошенник и Швар рядом, но удостовериться в этом стоило.

— Чё тебе, подёнщик? — донёсся голос откуда-то сбоку.

— Как правильно: тоннель или туннель?

— Поруб, мля. Тюрьма по-местному. Какого хера я опять за тобой увязался? Сидел бы щас в Коан-хох, гонял шары в «Девятом вале». Нет, блин, попёрся грёбаный мир спасать. А оно мне надо?.. Умирать на колу.

Ну всё, завёл шарманку, значит, жив-здоров и чувствует себя прекрасно.

— Швар…

— Здесь я, брат.

— Давно сидим?

— Да утро уже.

Утро, ага, значит, скоро придёт стража забирать нас на площадь. Сука! Как не хочется примерятся задницей к колу. Швар умрёт быстро, везёт ему. Гнус, если не отвертится, а на этот раз он скорее всего не отвертится, повисит чуть дольше. А я буду корчится вечно, и не факт, что кто-нибудь догадается облегчить мои муки, срубив голову. Вот народ репу почешет, удивляясь моей живучести.

Я попытался почесать свою репу, и понял, что не могу. Руки были связаны за спиной.

— Швар, почему у меня руки связаны?

— У нас у всех связаны.

— Развязать пробовали?

— На верёвках печать бережливости, — проскулил Гнус. — Такими обычно дорогие товары обвязывают, чтоб не украли. Или преступников… Сволочь ты, подёнщик. И ведь не сдохнешь, как мы.

— Тебя это радовать должно.

— Почему же?

— Я буду вечно висеть на колу и мучаться.

Гнус шумно задышал носом.

— А ведь и верно, — голос мошенника стал чуть более радостным. — Есть правда на свете, ох. Спасибо тебе, Игра, что наделила этого дебила духом.

Поруб находился где-то в дальнем углу подворья. Обычная яма метра три глубиной, сверху сруб, прикрытый плоской крышей. Снаружи доносились крики, команды, кто-то кого-то куда-то гнал, ругал, требовал. Занудливо лаял пёс, стучали топоры, звенело железо. Совсем рядом воевода Удача Сеславич вразумлял отроков, обучая тех искусству ближнего боя.

— Меч как держишь, остолоп? Это не кувалда тебе, запястьем поворачивай… Запястьем, говорю!

Отроки попались тугие, Удача Сеславич, на что терпеливый человек, а и тот уже охрип от криков.

— Не с наклоном, бестолочь, с шагом. И назад. Игра, дай мне сил вытерпеть всё это!

Сверху посыпался иней, крыша сдвинулась на треть, в яму опустилась лестница.

— Эй, кто из вас Соло? Подымайся.

Ну вот и пришло моё время. Я заёрзал, пытаясь сесть, Швар подставил плечо. Кое-как выпрямившись, я сказал негромко:

— А если не поднимусь?

Меня услышали.

— Спущусь и уши тебе отрежу. А потом привяжу к ногам верёвку и вытащу силой. Так что у тебя выбор: с ушами подняться или без них.

Убедительно.

— У меня руки связаны.

— А ты постарайся.

Всё так же опираясь на Швара, я встал, потом навалившись грудью на перемычки и упираясь лбом в тетиву пополз вверх. К счастью, ползти пришлось не долго, а потом меня и вовсе подхватили под мышки и, выдернув из сруба. По телу прокатился озноб, мой последний день в игре оказался морозным и солнечным, и совсем не располагающим к встрече с палачом.

Я зажмурился, прикрыл один глаз. Не так-то просто привыкнуть к яркому свету после полумрака поруба. Вокруг стояли рынды, ухмылялись, правее и дальше переминался с носка на пятку Удача Сеславич, хмурый, как будто только что с постели подняли. Рядом с ним… Я встряхнул головой, надеясь, что мне это привиделось, мало ли, по голове вчера прилетело прилично, вдруг галлюцинации. Но нет, не