у богини странное ощущение неповторимой хрупкости и одновременно гармоничности и умиротворения. Это бередило душу Элии, наполняя ее необъяснимым беспокойством, тревогой за уязвимую красоту, любоваться которой хотелось вечно. Такие чувства лишали девушку обычной уверенности в себе, может быть, поэтому юная принцесса не часто посещала миры Дивного Народа, пытаясь маскировать иронией и насмешками свое отношение к ним. Но сейчас в Меллитэль богиню призвало дело, серьезность которого никак не вязалась с внешним благополучием и райским спокойствием мира.

Ласково пригревало солнышко. В высокой, по пояс, траве наперебой стрекотали кузнечики. С цветка на цветок перелетали большие бабочки необычайных расцветок — пурпурные, лиловые, изумрудные, синие и янтарные… Их крылышки причудливо переливались. Мелодично пели невидимые в густой листве птицы. Девушку вновь охватило знакомое чувство хрупкого покоя. «Прекрасный мир, — подумала Элия, — будет жаль, если он станет ареной войны и подвергнется осквернению».

Повесив походную сумку на плечо, принцесса пересекла гостеприимную полянку и мягким пружинящим шагом двинулась по неприметной лесной тропинке. Место для телепортации было выбрано не случайно. Оно находилось недалеко от эльфийской столицы Меллитэля, в которую направлялась девушка. Но не настолько близко, чтобы незнакомку тут же заметили и расстреляли на месте из луков как шпионку востроглазые эльфы. Принцесса не хотела проверять на себе их легендарную меткость, виданную доселе лишь на турнирах лучников да на тренировках отрядов Нрэна. Тайком подглядывая за эльфийскими стрелками кузена — на тренировки отряда вредный брат никогда не допускал посторонних, — Элия отлично представляла себе, каковы Дивные в настоящем бою, тем более в бою на своей территории.

Итак, принцесса намеревалась добраться с южной окраины леса до небольшой речушки, именуемой Рифэль, пересечь ее вброд и попасться на глаза следопытам одной из дальних застав, охраняющих подступы к городу. Таким нехитрым образом Элия рассчитывала обзавестись официальными провожатыми. Для выполнения своей миссии юная богиня не сочла нужным прибегать к излишней скрытности или плести сеть интриг.

До речушки девушка добралась без приключений, от всей души наслаждаясь лесной прогулкой, хотя ее и не покидало ощущение мягкой, ненавязчивой слежки, а птичьи трели, раздававшиеся с завидной регулярностью, лишь укрепили подозрения. Поскольку принцесса не собиралась таиться или красться, она восприняла появление наблюдателей как приятный сюрприз. Неприятным он не смог бы стать при всем желании эльфов — самоуверенность самоуверенностью, но Элия еще на полянке активизировала амулет личной защиты. Влипать в приключения девушка предпочитала, хорошо подготовившись и застраховавшись от неприятностей.

«Что ж, чем быстрее эльфы узнают о моем присутствии, тем лучше», — решила принцесса.

Выйдя на пологий берег обмелевшей из-за летней жары Рифэль, Элия не успела сделать и двух шагов, как в нескольких миллиметрах от носка ее правого сапожка в песок глубоко вонзилась стрела с неприметным серо-зеленым оперением, типичным для эльфийских разведчиков.

«Веселье начинается», — подумала девушка и тут же услышала мелодичный голос, заявивший весьма решительно и холодновато-сурово:

— Ни с места, чужеземка!

Принцесса остановилась, опустила мешок и, повернувшись на голос, вытянула вперед руки ладонями вверх, показывая, что не держит оружия и не желает зла. Жест, понятный везде, принятый и у эльфов.

Из леса выступили три изящные худощавые фигуры. Элия внимательно оглядела большие, чуть раскосые глаза цвета молодой листвы, маленькие остроконечные уши и тонкие черты благородных лиц. Темноволосые мужчины и блондинка с пепельными волосами, в которых проблескивали золотые нити, пристально и подозрительно смотрели на девушку. Двое держали стрелы на тетиве луков. Серо-зеленые мерцающие плащи следопытов сливались с окружающими их деревьями, размывая очертания тел. Эльфы в своих отводящих глаз одеяниях казались вечными духами — стражами леса, ставшими доступными для смертного взора лишь потому, что сами этого захотели. Духами, беспощадными к нарушителям своего вечного покоя, готовыми без жалости разделаться с вторгшимися в их владения. Принцесса невольно порадовалась тому, что ничего не срывала, не топтала и не ломала в здешних лесах.

Вперед выступил мужчина, который казался несколько старше своих спутников, хотя нельзя было сказать с абсолютной уверенностью, так ли это. Возраст эльфов, как и возраст представителей многих рас, чей долгий век делал их почти бессмертными, с трудом поддавался определению и не всегда зависел от течения прихотливой реки времени, которая для одних неслась без оглядки стремительным потоком, а для других превращалась в стоячее болото, затянутое тиной. Тень столетий не касалась вечно молодых и прекрасных лиц, лишь глаза отражали мудрость и опыт, но не каждому был дан талант не просто смотреть, но и видеть.

— Кто ты, откуда, что здесь делаешь? — строго спросил старший эльф, не удостаивая незнакомку даже фразой формального благожелательного приветствия, ладно хоть стрелу в сердце без разговоров не отправил.

— Да будет светел ваш путь. Мое имя Элия. Я пришла издалека, чтобы поговорить с Владыкой Зеленых Просторов. Это очень важно для судьбы Меллитэля, — тщательно подбирая слова и безукоризненно следуя этикету, принятому у Дивных, ответила принцесса, понимая, что дела у остроухих действительно плохи, раз они забыли об элементарной вежливости.

— Ты можешь передать свои слова нам, владыка услышит их, — отозвался эльф.

— Нет, — решительно возразила богиня и повторила: — Я должна поговорить с владыкой Илоридэлем лично.

Слушая Элию, эльф незаметно бросил взгляд на изящный перстень, украшавший средний палец его правой руки. Крупный, ограненный в виде сердца изумруд в простой серебряной оправе лучился нежным зеленым светом.

«Ага, — уловив легчайшее дуновение эльфийской магии, отозвавшееся для ее магического чутья еле слышным шелестом листьев под моросящим дождем, искренне обрадовалась девушка. — Мне повезло! У этого сурового эльфа есть „советчик“ — Камень Истины. Странно, слишком ценная и редкостная вещь для простого отряда окраинных разведчиков, правда, и времена у них нынче тяжелые, без дополнительной защиты и усиления бдительности не обойтись. Да и соседство с краем вампиров не располагает к излишней беспечности, клыкастые — мастера отводить глаза и сладкими речами не хуже сирен владеют. Вот эльфы и используют все, что под руку попадется. Однако следопыта все-таки стоит взять на заметку, что-то мне подсказывает, не простой он дозорный. Надо было поподробнее поспрашивать у Источника об эльфийских магах, может, здесь и другие интересные вещицы в ходу. Ну ничего, справлюсь. Врать мне пока незачем, да и зла я на остроухих не держу, вот если б они меня ненароком подстрелили, тогда другое дело. Кроме того, магию камня легко нейтрализовать, достаточно перевести его восприятие на любое другое существо или предмет».

Изумруд в перстне следопыта считался одним из настоящих сокровищ эльфийских магов. Чтобы создать Камень Истины, в День солнцестояния семью магами в Священной Роще была пропета великая Рассветная песня правды. Если бы