— Ты обманул меня! Вы все меня обманули! Я ненавижу вас всех!

— Тит, довольно! — прорычал отец.

Я резко дернулся, и папа не смог меня удержать. Со всех ног я понесся к себе в комнату и бежал так быстро, что столкнулся с Катрин на лестнице.

— Тебя манерам не учили, несносный мальчишка? — бросила она недовольно.

Я помню, как посмотрел на нее и понял: она — настоящая коварная лгунья! И глаза у нее вовсе не цвета травы, и голос мерзкий, и лицо некрасивое — изуродованное гримасой злости. Тогда, в коридоре, я впервые увидел ее настоящую. Я возненавидел ее и решил избавиться от нее во что бы то ни стало. Так же… как я избавлялся от всех гувернанток, что делали вид, будто они добрые, а сами… сами повышали голос на Вики.

Шанс представился утром. Мне даже ничего не пришлось делать. Вики выронила ложку с кашей прямо на юбку платья Катрин.

— Ты специально это сделала? — зашипела та.

— Поти… — тихо выдавила Вики.

— Что мне твое «прости»? Это платье шилось специально на заказ!

— Не кричи на нее! — тут же вступился я. У Вики даже ручки затряслись, она шмыгнула носом и прижалась ко мне.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит это платье? — заорала она, разглядывая то меня, то Вики.

На крик пришел папа. И я знал, что это конец. Папа выгонит ее, ведь он увольнял всех гувернанток, если они поднимали голос на Вики или меня… Он никогда не позволит так себя вести! Тем более что у Вики глаза были мокрыми от испуга.

Но это был не конец. Это было начало.

— Бедная моя, — сказал он… а потом сделал шаг и обнял… Но не Вики! А эту… эту ненормальную!

— Представь себе… я так старалась… так наряжалась… — всхлипывала она, уткнувшись ему в плечо.

Я помню, как стоял, прижимая сестру, и ничего не понимал. Как же это?

— Папа, она кричала на Вики, она чуть не расплакалась…

— Хватит, Тит, — даже не дал договорить мне он. — Отныне вы будете есть отдельно.

Клянусь, я думал, что это все какой-то нелепый сон.

— Что значит — отдельно? — тут же спросил я.

— То и значит, — сухо сказал он. — Вы не умеете есть чисто и расстраиваете мою Катрин. А значит, будете есть в комнате.

Это ощущалось как удар хлыста.

Мою Катрин…

— Но папа…

— Я все сказал. Таково мое решение, — снова резко осадил меня он. А потом просто вышел со СВОЕЙ Катрин — утешал ее и обещал оплатить новое платье.

Вышел так, будто нас с Вики для него не существовало. Будто мы… пустое место.

Я ждал его вечером в зале. Хотел поговорить. Но он не пришел — он был с Катрин. Теперь он постоянно был с Катрин. Он с ней ел, спал, проводил все свободное время.

Я обижался. Казалось, стоит мне показать, как мне больно, — и он одумается. Я громко хлопал дверью, когда он проходил мимо. Я перестал здороваться. Я даже разбил несколько дорогих ваз, но кроме как выговора от Катрин… я не удостоился даже слова от папы. Он просто перестал меня замечать.

Я отказывался от еды. Я запирался в комнате и не выходил сутками — он не приходил. В конце концов я сам пришел к нему и постучал, чтобы поговорить… Но он даже мне не открыл!

— Папа, поговори со мной! — закричал я, когда они куда-то собрались с Катрин. Она нарядилась, он тоже… На выходе их ждала карета. Раньше папа всегда говорил куда он уезжает, а теперь…

— Тит, иди в комнату, — сухо бросил он.

— Но я хочу поговорить…

— Не о чем нам с тобой говорить…

— Но…

— Ты слышал отца, иди к себе, — вторила ему Катрин, и за руку они вместе вышли на улицу, оставив меня стоять одного посреди коридора.

Папе было просто плевать: выхожу ли я из комнаты, отказываюсь ли от еды, говорю с ним или молчу… Он просто не замечал меня. Но еще страшнее: он не замечал Вики.

— Па, она похая… похая, — пыталась докричаться до него Вики.

Я помню, как вышел, а она цеплялась за его ноги…

А он просто взял ее, переставил в сторону и пошел дальше.

— Тебе плевать на нас, — кинул я ему. — Просто плевать! Я тебя ненавижу! Ты… Ты предатель.

Я поднял плачущую Вики, а он даже не повернулся ко мне. Прошел мимо и закрылся в их с Катрин комнате.

— Молодой человек, вам с сестрой необходимо кушать, — говорил Солн. — Вам же нужно расти…

— Не хочу я есть, — кидал я в надежде, что папа заметит. Хоть поругает… Хоть что-то сделает!

— Но ваша сестренка без вас не ест, — вздыхал Солн. — Вы… вы сейчас очень ей нужны. Вы ее главная опора и защита. Вы должны есть. Иначе как… как она будет без вас?

И Солн был прав. Мы были нужны только друг другу — и ему. Солн еще заботился о нас… Приносил еду, успокаивал плачущую Вики, разговаривал с нами и говорил, что все обязательно наладится… Но все становилось только хуже. А потом Катрин и вовсе выгнала Солна.

Нашего Солна! Нашего дедушку. И конечно же, отец не сказал ничего в его защиту.

Я верю, что она что-то сделала с папой. Мне хочется верить… Служанки говорили, что мужчины меняются, когда влюбляются, что дети от старого брака часто оказываются не нужны. Но я еще помнил своего папу. Он был другим. Другой голос. Другой взгляд.

Я смотрел на него и чувствовал то же самое, что и тогда, когда мама умерла. Папы больше не было. Осталась только оболочка, которую Катрин дергала за ниточки.

Я потерял папу. Но в день, когда его не стало по-настоящему… Мне все равно было очень больно. Как будто что-то сломалось окончательно.

***

* Тит *

Когда я впервые взял Вики на руки, я почувствовал себя взрослее, но, когда не стало отца, я понял: теперь я больше никогда не буду ребенком.

Это была поздняя ночь. Вики спала, а я почувствовал, словно меня очень больно ударили чем-то в грудь. Наверное… Наверное, дракон внутри меня