еще проверяют? – и взяла анализы, обещая выявить яд, если тот попал в кровь. Каким образом, Стас не знал, в медицине он вообще разбирался паршиво – только на уровне, необходимом для экстренной помощи. Зато прекрасно знал, что от предложения поехать в больницу и ждать там точно стоит отказываться. Почему? Потому что – а смысл? Какой смысл в том, чтобы торчать в паршивой палате, пропахшей медикаментами, среди кучи таких же несчастных тошнотиков? Чтобы за больной следили? Отлично, он и сам последит. А если что-то случится… что ж, лихачить он умеет, домчит с ветерком.

В том, что со «Скорой» пациентку запихнут именно в общую палату, Вероцкий не сомневался. Какой идиот подсуетится и ближе к ночи устроит тебе VIP-палату? К тому же в больнице Регина, которая и так нервничала, совсем сошла бы с ума. А Стасу было… да, ему было ее жалко. Или так проявлялась забота? Вероцкий не знал, но что-то в груди так болезненно сжималось при мысли, что ей будет плохо. И он очень надеялся, что это не сердце.

К слову, компенсируя свое совершенно неадекватное поведение в начале происшествия, Стас успел в считаные минуты решить все с запиской и с принесенной едой. Коробка от роллов, которую Регина уже успела выкинуть, была выужена из мусорного ведра и свалена обратно в бумажный пакет из доставки, а Вероцкий позвонил Светлане Борисовне с просьбой провести анализы и убедиться, есть ли в еде яд. Особенно в упаковке от съеденного. Мать сработала оперативно: пообещала что-нибудь придумать, а уже через пару минут сообщила, что ночью все будет готово – работники уже едут пахать сверхурочные часы. За коробками же уже через полчаса должен был примчаться Веник – хмурый тип, который вечно попадал Стасу в напарники и в свои тридцать уже имел неплохую плешь, хоть и был весьма симпатичен по общепринятым меркам. Заберет, отдаст в лабораторию… и все, часам к четырем ночи будут известны все детали подстроенного «отравления». А возможно, даже пробита по базе личность вероятного автора письма. Спасибо отпечаткам!

– Уехали? – послышался тихий голос, когда он вошел в комнату.

Регина лежала на кровати, свернувшись компактным клубочком и закутавшись в одеяло до самой макушки. Заметив Стаса, она чуть высунула голову, и стали видны огромные круги под потускневшими глазами, бледное, осунувшееся лицо и обескровленные губы, внезапно ставшие тонкими и болезненными. Клиентка напоминала скорее умертвие, чем нормального человека, и боялась даже на секунду прикрыть глаза.

Если честно, Вероцкий и сам этого боялся. Вдруг не проснется, несмотря на все ухищрения? Опять же, медик из него никудышный.

– Угу, – кивнул Стас, присаживаясь на свободный участок кровати. Впрочем, когда Регина так съеживается, на двуспальном матрасе он мог бы растянуться во весь рост и все равно не нащупать клиентку среди вороха одеял и подушек. – Сбежали и оставили тебя в покое. Испугались связываться, – усмехнулся Вероцкий.

Регина едва заметно улыбнулась и покачала головой. А Стасу почему-то так неистово захотелось рассмешить ее, заставить расслабиться… и он не смог придумать ничего лучше шуток. Пусть даже и не самых смешных.

– Зато приехали и проверили, – растерянно добавил он.

А что еще можно было сказать? С пеной у рта уверять, что все будет прекрасно? А если не будет? Произойти могло всякое: во-первых, еда вообще могла оказаться чистой, а записка – обычной угрозой, очередной попыткой напугать или покалечить; во-вторых, там действительно мог быть яд, какое-нибудь вещество, которое действует не мгновенно, а всасывается в кровь и подавляет организм очень медленно (и тогда вариант, что Регина не проснется к утру, может быть вполне реален); в-третьих, вместо яда в еду могли напихать иных вредных веществ: подсыпать каких-нибудь садовых удобрений, известки, цемента… не смертельно, но отравление вызывает чертовски мерзкое, и болеть потом приходится долго. Или вообще добавили галлюциногены. Растительного происхождения?

Стас раздраженно фыркнул, представляя возможное действие каких-нибудь сушеных и толченых мухоморов… Изменение сознания, галлюцинации (в хорошем случае), судороги, остановка дыхания, проблемы с сердцем. Черт, обычные грибы могут полностью уничтожить человека! И кто в таком случае венец творения природы?

Регина восприняла его вздох иначе. Она поерзала на кровати, снова хороня лицо в одеяле, и сдавленно выдала:

– Все плохо, да? Я умру?

– Регина Денисовна, с чего вдруг такие мысли? – сжав зубы, выдавил Стас.

– Врачи сказали, что, если в желудок действительно попал яд, мне нужно наблюдение. Может стать хуже. А в больницу мы не поехали. Значит, все плохо.

Стас закатил глаза. Господи, что за гениальный мозг у этой девочки-катастрофы? Он решил оставить ее дома, в комфорте, не тащить неведомо куда в набитую палату «отравленцев», а клиентка восприняла это как смертный приговор.

– Ты не умрешь, – слова сорвались с губ сами, они почти не были приправлены логикой, зато шли от души. – Если сразу не подействовало, то после такого яростного промывания желудка точно не станет проблемой. Какое, к черту, умрешь? Максимум поблюешь еще пару дней. И вообще, в еде могло ничего и не быть.

Запоздало пришло осознание, что, задумавшись, он успел подсесть к Регине ближе… и панибратски обратился к ней на «ты». Сколько уже? Два раза? Три? Остаточное волнение еще проблескивало где-то на границе сознания, заставляя совершать странные поступки. Он мысленно подобрался.

– Правда? – жалобно пискнула она. – Но вкус был немного странный, я не задумывалась об этом, пока не увидела… эту… записку…

– Странный вкус – не обязательно яд, – хмыкнул Вероцкий. – Но можешь позвонить своему боссу или сводному брату, сообщить им о скорой смерти.

– Что?! – Девочка-катастрофа вынырнула из-под одеяла и уставилась на него огромными испуганными глазами. – Позвонить и рассказать? Им? Нет-нет-нет! Ни за что!

Стас покачал головой. Конечно, ее не удивило, что он так спокойно рассуждает о сводном брате, даже не заметила этого (хотя Влада она не представляла), зато сколько эмоций вызвала возможность того, что они узнают о происшествии. Надо же, сама добродетель!

Мысль неприятно кольнула, но Вероцкий постарался запихнуть ее поглубже. Не до того сейчас.

– Сергею Всеволодовичу все равно придется доложить, – покачал головой Станислав.

– Нет! Ни Сержу, ни Владу, ни маме, никому! – выпалила Регина, окончательно подскакивая.

Она поймала руку телохранителя, умоляюще обняла ее обеими ладонями, едва не прижимая к мягкой груди. А, нет, прижимая. И белья под тонкой пижамой явно не было, это Вероцкий успел заметить уже давно. Стас вздохнул, кончиками пальцев ощущая исходящий от тела Регины жар, но место возбуждения тут же заняло волнение: секундочку, жар? Отчего температура поднялась?

– Не нужно рассказывать! Если что-то случится, то да, обязательно, но если нет… зачем