— Я говорил это раньше и скажу снова: книга о том, как управляющая книжного магазина влюбляется в хоккеиста, разошлась бы миллионными тиражами.

— Я уже прямо вижу первую строчку, — говорит Майя, иронично выгибая бровь. — «Давным-давно один хоккеист переспал с управляющей книжного магазина, а потом испарился».

Мое сердце слегка спотыкается от того, с какой легкостью она бросила эту деталь.

— А потом понял, каким был идиотом, — добавляю я. — К счастью, управляющая книжного была настолько ослеплена вожделением к упомянутому хоккеисту, что дала ему еще один шанс.

— Ослеплена вожделением? — Майя хохочет, ее плечи подрагивают. — Что ж, пожалуй, такую историю я бы почитала.

— Тебе нужно не читать ее. Тебе нужно ее написать.

Когда к ее шее подступает румянец, она опускает голову, пытаясь его скрыть, и сминает ткань моей футболки между пальцами.

— Вообще-то мой преподаватель предложил развернуть короткий рассказ, который я написала для занятий, в полноценную историю.

Чувствуя, как грудь распирает от гордости, я поворачиваю ее к себе лицом к лицу.

— Это потрясающе, малышка. Когда я смогу его прочитать?

— Я сказала только то, что они это предложили, — со смехом подмечает она. — А не то, что я собираюсь это делать. Пройдет немало времени, прежде чем ты потенциально сможешь это прочесть.

Я хмурюсь на слове «потенциально».

— Главное, чтобы я прочитал его раньше Брайана, — поддразниваю я ее, поигрывая бровями.

— Тебе совершенно не нужно ревновать, Коул. Он всего лишь мой напарник по писательству, — понизив голос, она добавляет: — Но ты единственный, на чей член я буду кончать сегодня ночью.

Иисусе, помилуй. Обожаю ее любовные романы.

Одарив меня приторно-сладкой улыбкой, будто она только что не наградила меня самым мощным стояком в мире, она запечатлевает поцелуй на моих губах.

— Пойду найду девчонок и возьму что-нибудь выпить.

Какое-то время я остаюсь на месте, мысленно перечисляя всех обладателей Кубка Стэнли начиная с 1990 года, чтобы вернуть себе самообладание. Когда я окончательно убеждаюсь, что мне не придется предстать перед парнями из команды с диким стояком, я беру бильярдный кий и подбиваю ребят на новую партию.

Я уже заношу руку, чтобы сделать удар, как вдруг на меня нападают сзади. На меня обрушивается тяжелый вес, словно дикая кошка прыгнула на спину. Мой кий соскальзывает с битка и случайно забивает шар команды соперников.

Я стону, пока мои оппоненты дают друг другу пять.

— Логан, чувак, какого хрена?

Он слезает с меня и наклоняет голову, обиженно дуя губы.

— Как ты понял, что это я?

— Ни один другой знакомый мне человек не станет прыгать на кого-то посреди игры. — Опершись на стол, я запускаю пятерню в волосы. — И я даже злиться на тебя за это не могу, потому что у тебя день рождения.

Он улыбается мне, и его глаза искрятся.

— Правила есть правила.

Подлетает Эллиотт, и его зеленые глаза полны обвинения.

— Какого дьявола ты тут делаешь, Берретт?

Я открываю рот, чтобы ответить, но вовремя прикусываю свой острый язык. Я еще никогда не видел парня таким взбешенным, так что вряд ли он имеет в виду партию в бильярд.

— Я должен быть где-то в другом месте?

— Учитывая, что бывший-мудак моей сестры пытается купить ей выпивку, я бы сказал, что тебе определенно есть где быть.

От одного только слова «бывший» мой желудок каменеет. Разумеется, у Майи была сексуальная жизнь и до знакомства со мной, но черт, как же я ненавижу саму мысль о том, что другой мужчина знает, какие звуки она издает, когда кончает.

Мы с Логаном вытягиваем шеи, глядя в ту сторону, куда указывает Эллиотт. Когда я нахожу этого козла и вижу, как близко он стоит к Майе, я подавляю в себе порыв рвануть туда и встать между ними. Несмотря на инстинкты, я не хочу быть тем самым парнем. Тем, кто не уверен в своих отношениях и не доверяет своей девушке настолько, чтобы позволить ей поговорить с кем-то из ее прошлого.

— Это ее бывший? — Логан свистит и лениво хлопает в ладоши. — Чертовски неплохо, Майя. Он горяч как в ад.

Я закатываю глаза. Объективно, да, Джош — а я предполагаю, что это Джош, поскольку он единственный бывший, о котором мы когда-либо говорили, — парень видный, но он все еще тот тупица, который ей изменил. И видел ее голой. И, скорее всего, заставлял ее смеяться.

— Тебе не кажется, что это немного странно — называть горячим бывшего сестры твоего парня?

— Ничуть не страннее, чем то, что Гусь лизал твой палец на ноге, пока ты трахал сестру моего парня. — Логан поигрывает бровями.

— Один раз, чувак. Это случилось один раз. И я уже проклял тот день, когда вообще заикнулся об этом при тебе.

— Я вообще-то все еще здесь стою, — кривится Эллиотт. — Так что, пожалуйста, завязывайте.

— Какого хрена он вообще тут делает?

Логан жмет плечами.

— Может, он знает моего косметолога. Или ходит в мой спортзал. Кто знает? На этой вечеринке проходной двор.

На другом конце бара этот ублюдок делает шаг ближе к Майе, несмотря на то, что она выставила вперед ладонь в предупреждающем жесте.

Я расцениваю это как сигнал к действию. Ей незачем оставаться рядом с этим говнюком ни секундой дольше. Плюс, если я не вмешаюсь в ближайшую минуту, есть огромная вероятность, что Кеннеди, стоящая по другую сторону от Майи, устроит в баре драку. Я лавирую сквозь толпу к барной стойке и обвиваю руками Майю, притягивая ее к себе, пока ее спина не упирается в мой торс.

— Привет, малышка. Все хорошо?

Она опирается на меня, но не сводит глаз с Кеннеди, словно уверена, что стоит ей отвернуться, как начнется боксерский поединок.

Кеннеди тычет пальцем в грудь незваного гостя.

— Вот это жалкое подобие мужчины не понимает фразы «отвали от нас».

Джош даже не замечает тычка Кеннеди, потому что с разинутым ртом уставился на меня.

— Ты Николас Берретт. Охренеть. Малыш, ты его знаешь?

Малыш? Ну уж нет, блядь.

— Да, Джош, я его знаю. — Майя вздыхает и кладет свою ладонь поверх моих рук на ее талии. — Он мой парень.

— А еще он может начистить тебе лицо, если ты прикоснешься