когда я рассмотрел свою спину в отражении большого зеркала в серванте, то удивленно крякнул, поняв скрытый замысел дедовой порки — длинные росчерки от плетки напрочь перекрыли следы от женских ногтей. Теперь если кто случайно глянет на мою спину, то никак там не углядит ничего двусмысленного.

— Дед так ты специально мне спину исполосовал, чтобы скрыть следы ногтей? — спросил я напрямую.

— И это тоже, — хмыкнул дед, выбивая «беломорину» из пачки, — но главное вразумить тебя хотел, что рано тебе еще со взрослыми бабами якшаться.

— Дед я уяснил твой урок, — поспешно ответил я и тут же решил перевести тему разговора, — дед, а ты не знаешь откуда в Красновке появились Спицыны?

— Хрен их знает, — брезгливо отмахнулся дед, — прикатили шабашниками на стройку птицефабрики, ну и остались в селе. А тебе зачем?

— Как шабашниками? — удивился я. — Мне участковый сказал, что в Красновке шабашники не селились уже много лет.

— Не знаю, что тебе там Жаров рассказывал, — скривился дед, — но Спицыны появились в Красновке двенадцать лет назад. Сперва Игнат появился, а потом уже и его брат с двумя сынками прикатил. Игнат с бригадой шабашников приехал на стройку, но они уже через неделю траванулись сильно какой-то палью — в живых из шести работяг только Игнат Спицын остался, вот он сперва в больничке у нас лежал, потом с санитаркой одной сошелся, та его к себе в хату пустила, а потом она куда-то сбежала от него, а он в её доме так и остался, расписанные они к тому времени были, ну а потом к нему брат приехал с сыночками. Так они у нас в селе и очутились.

— А откуда известно, что Спицыны из бывших пособников немчуры? — спросил я.

— Так Жаров на них запрос посылал в архив МВД, в справке так и было указано, что: отбыли срок заключения от звонка до звонка, судимость погашена, вольные люди теперь. Выгнали бы их из села, но рабочих рук тогда не хватало, да и Борьке Бенюку они хату новую ставили в тот момент, вот и пригрел он их у себя под крылом.

— Странные дела выходят дед, — задумчиво протянул я, — сперва солдатики коньяком отравились, потом шабашники тоже отравились.

— То же мне странность, — легкомысленно отмахнулся дед, — пьют всякую дрянь вот и травятся почем зря.

Может и правда совпадение, а может и нет. Черт его знает, есть между двумя случаями массового отравления людей алкоголем в Красновке много лет назад что-то общее или нет. Надо ли мне в этом разбираться? Нет, конечно, у меня своих проблем выше глаз!

— О, кстати, — хлопнул я себя по лбу, — дед, забыл тебе сказать «спасибо».

— За что? — вяло поинтересовался дед.

— За то, что ты по весне заступился за меня перед Волчицей, когда меня хотели из школы выгнать.

— Забудь об этом, — недобро нахмурился дед, — плохо получилось, стыдно мне за то, что врать пришлось перед директором школы.

— Не понял, — нахмурился я, — что ты соврал?

— Нет никакого генерала, который ко мне в гости должен был приехать, выдумал я его, чтобы директора школы разжалобить, — пояснил дед.

— Серьёзно⁈

— Ага, только гляди никому не проболтайся. Понял?

— Понял, — кивнул я, — ну тогда тем более спасибо!

Вот так получается, что дед за ради меня врал директрисе, а я об этом даже не знал и не узнал бы никогда, если она сама бы об этом не проговорилась. Дед просто защищал меня и не хвалился этим, не ждал от меня благодарности и чего-то в ответ, а я, наоборот, всю жизнь только и «кусал» всех, кто меня любил и был мне близок. Видимо за это меня и вернули в прошлое, чтобы я исправил все свои косяки…

Глава 18

Сентябрь пролетел как один день, да и октябрь пронесся как ураган над Флоридой. В будущем жизнь в СССР кажется простой и безмятежной, особенно если речь идет о конце 70-ых — начале 80-ых, когда у власти находится пока еще живой мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой: в стране нет жуткого товарного дефицита, который накроет Союз своей волной спустя годы, а перестройка еще не начала перестраивать всё вокруг да около в труху. В принципе, так оно и есть — жизнь простого человека в Советском Союзе была ровной и спокойной. Работа есть у всех, зарплаты хватает на: выпить-поесть, одеться и заплатить за коммуналку, сходить в кино и отложить на будущее. Посадочные места для детей в школах и детских садах — есть, на работе перспективы роста и соответственно повышение зарплаты — есть. Если руки растут из нужного места, котелок варит и не любитель «зеленого змея» то всегда можно подкалымить в рамках закона. Другое дело, что многое, что стало обыденно и успело приесться в будущем для советских граждан — неслыханная роскошь, которую чтобы достать приходилось не только переплачивать втридорога, но еще и пройти семь кругов Ада, «доставая» эту самую роскошь в виде цветного телевизора, югославского мебельного гарнитура, чехословацкой обуви или банальных мясорубок, которые неожиданно оказались в дефиците.

А еще огромный плюс жизни в СССР — это отсутствие суеты, хайпа, нервной истерии, вездесущих курьеров на электросамокатах, соцсетей, гаджетов, опостылевших мигрантов из Средней Азии, интернета и пидарасов на экранах телевизора.

Есть ли минусы в СССР? Ну, конечно, есть! До хрена минусов, особенно если есть с чем сравнить, пожив в будущем. Жизнь — она как электрический ток, который как известно из школьного курса «Физики» — есть движение заряженных частиц, которое возможно только при наличии плюсов и минусов.

Ну и сами советские люди кажутся более приветливые, спокойные и радушные только если их сравнить с потомками из будущего, а если абстрагироваться от этого сравнения, то в СССР были точно такие же проблемы, как и во всем мире: была своя преступность, свои наркоманы и алкаши, свои пидарасы, свои кретины и душнилы, свои высокомерные мажоры и оторванные от реальности чиновники и много еще кого.

Так и тут — на каждый плюс найдётся и свой минус, но поскольку они друг друга уравнивают, то жизнь в СССР в целом была спокойной и умиротворенной.

Трудовая дружина 8-А разрослась и теперь нас двенадцать человек.