«И что ты узнал?» – полагаю, он искал информацию о матери и Америде.

«Ничего нового. У всех одно и то же. Восстание подняла моя мать ради власти, чтобы свергнуть Америду. В это верят все»

«Но не ты»

Он качает головой, отводя взгляд.

«Может, я ошибаюсь. Правда это то, во что верит большинство»

«Нет» – кладу свою руку поверх его сцепленных. – «Правда это правда, Зейд. А то, что все верят во дну и ту же сказку делает их лишь стадом, не способным думать»

На его губах появляется тень улыбки, и он переворачивает одну ладонь, переплетая наши пальцы. От этого жеста, по коже прокатывается разряд тока. Будто даже моя магия оживает рядом с ним, узнает его каким-то странным образом.

«Ты здесь не только из-за артефакта, верно?» – вдруг говорит он, поднимая глаза.

Мое тело замирает, а сердце ускоряется. Я возвожу барьер в голове, не желая, чтобы он имел доступ к моим мыслям. Черт. Все это время он мог войти в мое сознание без особого сопротивления, но не сделал этого. И меня это бесит даже сильнее тех моментов, когда он нарушал мои границы. Потому что я не хочу видеть в нем ничего хорошего или привлекательного. Не больше, чем уже увидела.

«С чего ты это взял?»

«Ты задала много вопросов. Но ни один не был про артефакт»

Я отнимаю свою руку и откидываюсь на спинку стула.

«Любопытство. Ничего не могу с этим поделать»

«Лгунья» – улыбается он. – «Ты бы не стала капаться в том, что тебе не интересно»

Он берет наши пустые тарелки со стола и уходит к раковине. Я выдыхаю весь воздух из легких. Ублюдок. Он не должен быть таким проницательным. Это моя роль.

«Поэтому я рад твоим вопросам» – добавляет он. – «Идем»

Поднимаюсь на ноги, радуясь тому, что тело немного восстановилось. Мы выходим из кухни и сворачиваем налево, дальше по коридору. Он не зажигает свет, а без него, я дальше собственного носа не вижу. Шаг, и натыкаюсь на твердую спину. Затем слышу ругательства в своей голове.

«Просто включи свет» – рычу в ответ.

«Нельзя. Привлечем внимание» – чувствую как он касается моего плеча и ведет ниже к ладони, тут же беря мою руку в свою. А вокруг лишь кромешная темнота.

«Есть еще вопросы?» – вдруг спрашивает, пока мы пробираемся по бесконечным дворцовым коридорам. Стараюсь расслышать хоть что-то, но вокруг гробовая тишина. Ни звука. Совсем.

«Кто научил тебя готовить?» – спрашиваю первое, что приходит на ум.

«Мама»

Окей, значит, в эту сторону мы не пойдем. Потому что тогда…

«Кто научил тебя драться?» – звучит ответный вопрос в моей голове. Дерьмо. Так и знала.

«Мама» – коротко шепчу я, стараясь не выдать никаких эмоций в голосе. – «Но нас обучают этому с двенадцати лет»

«Зачем?»

«Для борьбы с демонами. Я говорила, их много в нашем мире. И кстати, мы еще поговорим о том, откуда они здесь»

Почему-то я уверена, что он сейчас улыбается. Не успеваю представить эту надоедливую улыбку, как он обхватывает меня за талию и отрывает от земли. Чуть позже до меня доходит, что мы поднялись по ступенькам. Как только вновь оказываюсь на своих двоих, он останавливается и приоткрывает дверь. Заглядывает внутрь и снова берет меня за руку, утягивая за собой.

Мы попадаем в место вроде оранжереи. Во всяком случае, мне так кажется из-за обилия растений. Но тут есть еще и удобные диванчики, и столики. Проходим дальше в еще один коридор.

«А кто научил драться тебя?» – спустя мгновение задаю вопрос, который уже какое-то время сидел в моей голове.

«Дэви, сестра Фесты. Ее казнили вместе с мамой»

Нет. Нет. Нет. Мне нельзя испытывать сочувствие к нему. Нельзя. Вообще ничего. Кто меня вообще за язык тянул? Я слишком много о нем знаю. Это плохо. Нужно запретить своему мозгу желать большего. Нужно вырвать этот интерес из своих костей. Пока я размышляю над этим, он вдруг останавливается и кивает куда-то мне за спину.

«Ваши покои, миледи»

Вырываю свою руку из его, оглядываясь. И правда. Мы пришли. Слава богам.

«Эм, спасибо, что проводил» – бормочу я.

«А где благодарность за помощь в испытании?» – выгибает бровь, складывая руки за спиной.

Закатываю глаза.

«Ты не довел дело до конца. Не за что благодарить» – пожимаю плечами, и мои слова вызывают широкую улыбку на его губах.

«Хорошо, тогда заберу свою благодарность сам»

Только открываю рот, чтобы возразить, как он преодолевает расстояние между нами и прижимает меня к двери, впиваясь своими губами в мои. На языке взрывается вкус мяты, и Зейд проглатывает мой стон. Ток скапливается под кожей, готовый оттолкнуть в любую секунду. Стоит лишь захотеть. Но мои руки тянутся к его плечам, скользят к шее. Одновременно с этим его ладони поглаживают мою талию.

Вот чего я хотела после испытания. Чего-то всепоглощающего, заставляющего забыть даже собственное имя. И в данный момент желание выжигает все мои мысли. Ток циркулирует по венам, насыщая воздух электричеством. Наши языки сталкиваются, и я чувствую, как грудь Зейда вибрирует от стона. Его большие пальцы забираются под полоски платья и ласкают кожу, едва касаясь груди.

«Ненавижу тебя» – со злостью рычу и чувствую в ответ его улыбку.

Ненавижу себя за то, что не хватает сил оттолкнуть.

Он прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая. Наше сбившееся дыхание переплетается. И я уверена, в данный момент, ему ничего не стоит трахнуть меня. Я не буду сопротивляться. Это добивает последние крупицы разума в моей голове, и я делаю то, что так хотела – притягиваю его к себе и целую в шею, пробую на вкус. Прохожусь языком по пульсирующей вене, и слышу сдавленный стон в ответ. Он отдается пульсацией прямо между ног.

«Кто кого, Зейд?» – прикусываю мочку его уха. – «Ты трахнешь меня или я тебя?»

Одной рукой он резко обхватывает меня за горло, отрывая от себя и прижимая к двери. На моих губах растягивается торжествующая улыбка. Вот оно. Искры в его глазах. Желание. Оно взаимное, да. Но там есть кое-что еще. Страх. Тот же, что он якобы увидел во мне. К черту, мы оба боимся того, чем это может обернуться. Потому что ни один из нас не собирается отдавать подобную власть над собой другому. Любовь это слабость, оружие похлеще любого клинка. Я видела, как она почти убила моего отца. Но в случае с Зейдом это еще и противоестественно.