будто он принимал решение. «Хорошо», — сказал он холодно, его выражение лица было воинственным, когда он сопровождал меня и Харона внутрь.

Железная дверь захлопнулась за нами с громким шумом, цепи щелкнули, когда они скользнули в крючки.

Маленькая каменная камера без окон имела зловещий алый оттенок в свете факелов. Деревянная дверь вела в скудную ванную комнату, и это было единственное другое пространство.

Никс сжалась вокруг моей шеи.

Осознание настигло.

Боже, пожалуйста, не делай этого со мной.

Харон и Август резко вдохнули, когда они пришли к тому же выводу, что и я.

Объект моей неизбежной гибели был безобидным, но он был гораздо более коварным, чем любое оружие или монстр, с которыми я когда-либо сталкивалась. Гораздо хуже, чем смотреть в дуло пистолета.

«Unum cubile», — пробормотал Август себе под нос, когда он провел рукой по своей острой челюсти.

Одна кровать.

Мы трое были заперты в комнате без другой мебели и едва достаточным пространством на полу для наших животных. Волна облегчения настигла меня, что я не приняла предложение Патро. Делить одну кровать с двумя влюбленными было бы особенно неловко.

Облегчение быстро умерло, когда я вспомнила, с кем я была заперта — в моем воображении единственная кровать расширилась, пока это не было все, что я могла видеть.

Мои мужья обменялись страдальческими взглядами. Харон кивнул Августу, и их плечи откинулись назад, как будто они пришли к молчаливому решению.

Они были не единственными.

Прочистив горло, я собрала свое мужество. «Я думаю, мы должны—»

Флаффи Младший издал громкий стон бедствия, затем рухнул на пол у изножья кровати. Его глаза закатились, когда его тело дергалось.

Я упала на колени рядом с ним, пытаясь выяснить, что не так.

Флаффи Младший перестал судорожно дергаться, но он задыхался, и его шея свисала безвольно, как будто он не мог найти силы, чтобы поднять ее.

Адские гончие понюхали Флаффи Младшего, затем отступили осторожно, в то время как Поко нежно погладил его по голове.

«Что с ним не так?» — спросила я, когда я провела руками по моему защитнику, ища травмы. Харон и Август опустились на колени рядом со мной. «Это, должно быть, все волнение…»

Комок на середине позвоночника Флаффи Младшего задрожал под моим прикосновением, как будто что-то двигалось под его кожей.

Я указала на него.

Август скривился. «Это, вероятно… опухоль».

Мое сердце сжалось, разбиваясь внутри моей груди. «Нет — должно быть другое объяснение. Что еще может вызвать это?»

Август покачал головой, жалость была написана на его лице. «Алексис, это, вероятно, то, что это такое».

«Что еще есть?» — прорычала я.

Август молчал.

Я потрясла его за плечо. «Скажи мне — я знаю, что ты много читал. Что еще есть? Какие еще варианты?»

«Я не хочу давать тебе надежду». Август закрыл глаза, черты лица были резкими в малиновом освещении. «Есть другой вариант, но это очень маловероятно и, скорее всего, не относится к этому—»

«Скажи мне».

«Линька», — сказал Август, как будто это было самоочевидно, и Харон заметно вздрогнул при этом слове.

Август потер свою щетину. «Это происходит только у некоторых редких зверей… Это не имеет никакого смысла».

Я ударила его по руке, отчаянно нуждаясь в чем-то. «Объясни».

«У некоторых типов зверей — обычно более крупных, более мощных пород — есть дополнительные придатки».

Мы оба изучили моего защитника, который был наполовину прижат к стене, едва вписываясь в узкое пространство в конце кровати.

«Он крупно сложен», — прошептала я.

Август поморщился. «Линяющие части тела потребляют много энергии для поддержания, поэтому они не развиваются полностью у зверей до полового созревания. Но это только определенные звери». Он нахмурился, его шрам сильно натянулся. «Они встречаются только у Грифонов, сфинксов, трехглавых собак, единорогов и Пегасов».

Флаффи Младший издал ужасный, болезненный стон.

«Ну—» Я наклонилась и прижалась поцелуем к его морде. «Как ты думаешь, кто он?»

«Алексис, он явно не одно из этих существ».

«Нет». Я покачала головой. «Он может быть — я знаю это».

«Посмотри на него». Август указал на его пушистую голову. «Я даже не могу сказать, собака он или лошадь».

«Он, вероятно, просто смесь этих двух».

Харон посмотрел на меня с сочувствием.

«Смешанные звери чрезвычайно редки», — сказал Август, «и когда они выживают при рождении, они практически… дикие… характеризуются чрезвычайно низким интеллектом и враждебными тенденциями».

«Он ест палки», — указала я. «Он давится ими. Он никогда не был ярким — это на самом деле то, что я замечала, и—»

«Это не то, что это такое», — тихо сказал Харон, и судя по его тону, он думал, что я была в бреду.

«Ты не знаешь этого», — сказала я, гнев нарастал. «Он мой защитник — я понимаю его лучше, чем кто-либо из вас. Я говорю вам, что-то происходит. Он меняется. Он должен линять».

Харон скрипнул зубами. «Ты должна признать, что это, скорее всего, опухоль. Такие вещи постоянно случаются со зверями».

«Я не должна ничего принимать». Волна спокойствия охватила меня. «Он будет в порядке. Я знаю это».

Слезы затуманили мои глаза, но я моргнула, сгоняя их. Я не буду плакать, потому что он будет в порядке. Не было другого варианта.

Флаффи Младший тяжело вздохнул, глаза закрыты, когда он спал.

Он выглядел мирно.

Поко погладил его уши, и Никс соскользнула с моей руки, вмятина разделила мех Флаффи Младшего, когда она обвилась вокруг его шеи. Она никогда не признает этого, но я знала, что у нее есть слабость к нему.

Внутри моей груди мой защитный союз все еще струился. Он был слегка окрашен болью, но по большей части он был сильным.

С Флаффи Младшим все будет хорошо.

Токсичный страх иссяк из