зарываюсь пальцами в его волосы. Часто дышу.

И язык у него такой нежный, шершавый, глубокий.

И я так по нему соскучилась.

- Все, хватит, а то ещё наврежу.

- Нет, Титов, - прижимаю к себе его голову. - Так можно…

- Точно?

Я так по нему соскучилась, что кончаю, наверное, за минуту. Или две.

- Я только к тебе прикоснулся… - поднимает глаза Леша.

- Ну так, а если ты на меня так действуешь…

- Нормально все? Не хочется, чтобы ты после каждого оргазма в больницу попадала.

- Нормально.

- Я прям вспотел, так распереживался за тебя. Все, хватит на сегодня стресса.

Садится на край кровати.

Я поднимаюсь на колени, становлюсь за ним и стягиваю с плеч рубашку.

- Ты же тоже скучал? - глажу плечи, скольжу на грудь.

- Ну конечно, - поворачивает голову.

Я быстро провожу кончикам языка по его губам.

Улыбается мне в губы.

- Ты столько ждал, чтобы сбежать?

Целую его шею и спускаюсь на пол. Встаю на колени перед ним.

Ладонями обнимает мое лицо.

- Трогать тебя боюсь, чтобы не сделать что-то не то, - шепчет в губы.

- Когда ты стал таким трусливым?

- Наоборот, я стал гипераккуратным.

Целую, а сама пальцами нащупываю пряжку ремня.

- Чем тебя там накачали?

- Мне кажется это ты меня своими гормонами накачал до больницы, оно теперь не проходит.

Расстегиваю наконец пуговицу и молнию.

Опускаюсь и целую его в живот.

- Сооооонььь… Девочка моя… - сжимает мне плечи.

Вся его сила - в пальцах, в том, как он держит меня, словно если отпустит, все исчезнет. А я - только и хочу быть рядом, слышать его голос, его стоны, его дыхание.

Когда он стонет от наслаждения, откидываясь назад на кровать, я чувствую себя будто на вершине.

Я выиграла в этой жизни самого классного мужика, который ещё и детей мне сделал.

Лежим рядом, тесно прижавшись. Леша обнимает меня, прижимает к себе. У него кожа вся ещё в мурашках.

Сердце его все ещё бьется часто. Мое - тоже.

Сегодняшний вечер не про секс.

А про близость. Про тоску, которую мы пережили.

Ссору. Расставание. Боль. Переживания. И принятие, что нам очень плохо друг без друга.

***

Спустя ещё два месяца

- Лада, быстрей.

- Я тут, Сонь.

Беру ее за руку и прикладываю к животу.

- Чувствуешь?

- Ага. Да! Там кто-то бьется!

Счастливая такая.

Кто-то.

- Эй, - глажу это место. - Сестру разбудишь, потом точно я не усну полночи.

- Ничего, папа им сказку почитает и уснут.

Алексей читает мне на ночь какие-то инструкции, но все у меня в животе правда замирают, думая, что это сказки.

Угроза выкидыша миновала. Хотя мы всё равно сохраняем осторожность и шишки ещё пока не собираем. Хотя Леша мне все грозится, что вот я рожу… и мы поедем. Там звери уже заждались без моего топлесс-шоу.

 Эпилог 2

Спустя четыре месяца

Алексей.

Сообщение от Софьи приходит глубокой ночью.

Я лежу в кровати, уставший после смены, днем почти не успел отдохнуть. Проваливался в сон. И вдруг - вибрация.

"Началось"

Меня как будто к источнику жизни подключили. Все, что я чувствовал до этого - сон, усталость, голод - исчезло.

Вскакиваю. Даже не сразу понимаю, что сейчас делать надо?

Она в больнице. С врачами.

Руки дрожат так, будто первый свой пожар еду тушить.

Хватаю одежду. Джинсы не застегиваются с первого раза. Накидываю куртку на футболку, ботинки.

Набираю Ваню. Мы теперь живем в одном поселке и этот момент обговаривали.

- Да, Лех, - бодро.

Хотя знаю, что спал.

- Соня, написала, что началось у нее. Я поеду, наверное, не знаю, если честно, что делать.

- Давай, я с тобой. А то… в общем я за рулем. Через пять минут у тебя буду.

Иду к дверям комнаты Лады.

Заглядываю и присаживаюсь на край кровати.

- Лад… - тихо бужу.

- Что, пап, - сонно и рассеянно мне отвечает.

- У Сони схватки. Я в больницу. Если что - тете Маше звони.

- Может, мне с тобой?

- Не надо, с дядей Ваней поеду.

- Позвони, когда что-то узнаешь.

- Хорошо.

- Пап, - резко обнимает меня, - с ними все будет хорошо, не волнуйся.

Целую в щеку.

- Все, спи, потом напишу.

Мы едем быстро. Нарушаем. Ваня за рулем. Двадцать бы пожаров лучше подряд потушил, чем вот такое волнение за нее.

Ваня молчит.

Он обычно болтает. Даже когда серьёзно - вставляет свои прибаутки, делает вид, что все не всерьёз, что все под контролем. Но сейчас он молчит.

- Вань, - говорю глухо. - Скажи, что все будет хорошо.

Он не смотрит на меня. Только крепче сжимает руль.

Для него это болезненная тема. Он как никто знает, что приехать в роддом можно вдвоем, а уехать оттуда - тоже вдвоем.

И никто ни от чего не застрахован.

Где-то внутри все сжимается.

Соня, ее голос, ее глаза, ее записки на холодильнике и голые пятки по утрам - все это может просто… перестать быть. Раз - и нет.

Мы влетаем в приемное отделение как на пожар.

А никто не спешит.

Медсестра за стойкой лениво и сонно поднимает глаза.

- Фамилия роженицы?

- Титова. Софья.

Она что-то печатает. Жмет клавиши с такой скоростью, будто набирает романы, а не ищет информацию о человеке.

- Пока информации нет, - отзывается спокойно. - Можете позвонить утром.

- Я сейчас хочу знать, что с ней, а не утром. И что значит - нет информации? Она рожает уже или нет?

- Как будут данные - вам сообщат.

Я резко отхожу в сторону, вижу ржавый, облупленный стул у стены - и со злости бью по его ножке носком ботинка. Не со всей силы, просто чтобы… чтобы не орать.

Стуком отзывается по коридору. Женщина в регистратуре морщится.

- Черт! - выдыхаю сквозь зубы. - Ни черта не понятно, что с ней там.

- Успокойся, - говорит Иван, и я слышу, что он тоже на пределе. Но он сдержан.

Как всегда.

Достает телефон и набирает кого-то.

- Светлана? Привет. Это Ваня… Прости, что так рано… Да, срочно. Титова рожает. А мы ничего не знаем, как она, на какой там стадии… Мы не можем ждать, Свет. Тут папочка