Сглатываю ком в горле, сосредотачиваясь на ощущении пульса под пальцами и реве моторов, который становится всё ближе. Когда первый мотоцикл появляется в поле зрения, позволяю себе вздохнуть.

Подъезжают еще мотоциклы и грузовик, но взгляд прикован к человеку, который бежит ко мне, оставив свой мотоцикл посреди дороги. Хэвок скользит ногами по грязи и останавливается рядом с нами, затем ложится на живот, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, когда он тянется за пистолетом.

— Теперь всё в порядке, Эмити. Ты спасла его, и спасла себя. Теперь позволь мне взять всё под контроль, хорошо? Не позволю ничему плохому случиться ни с одним из вас, — говорит он мягче, чем я когда-либо слышала.

Слышу, как остальные окружают нас, но продолжаю смотреть на Хэвока, тело всё еще прикрывает Джи.

— Не надо. Ты оставишь свои отпечатки на пистолете. Я не хочу, чтобы ты снова попал в тюрьму.

— Тсс, не переживай об этом.

— Я… Думаю, я убила его, — срывающимся голосом говорю я, отпуская пистолет.

Он берет его и быстро передает кому-то другому, прежде чем взять мою теперь пустую руку в свою.

— Нам нужно, чтобы Ганнибал осмотрел Джи.

Я уже качаю головой, когда Ганнибал опускается на колени рядом с нами. Он отбрасывает мои волосы со лба и смотрит мне в глаза.

— Я позабочусь о нем, Эмити. Обещаю.

Сглатываю, боясь отпустить его. Но всё равно киваю, понимая, что не смогу помочь ему в одиночку.

— Ладно.

Начинаю двигаться, но Хэвок уже тут, поднимает меня на руки и обнимает.

— Ты молодец, дорогая.

На этих словах я срываюсь, всё, что сдерживала, разбивается вдребезги. Зарываюсь лицом в его шею и рыдаю, пропитывая рубашку слезами, но он не произносит ни слова. Прошлое и настоящее сталкиваются в голове, как два фильма, идущих одновременно, пока мне не хочется завыть от боли.

Но затем Хэвок шепчет мне на ухо, и я понимаю, что на этот раз всё по-другому. На этот раз я не одна. Поднимаю голову и оглядываюсь. Мак и Тут помогают Ганнибалу с Джи. Мидас и Проб осматривают того байкера, в которого я стреляла, а Крейн и Капоне грузят мотоцикл Джи в грузовик.

— Ладно, его показатели в норме. Давайте доставим нашего парня в клинику. Мак, Тут, хочу, чтобы вы погрузили Джи в грузовик — аккуратно. Я поеду сзади с ним, на всякий случай.

Ганнибал смотрит на меня.

— Ты поедешь с Хэвоком. Мне нужно свободное место, на всякий случай.

Снова киваю, хотя не хочу покидать Джи.

— Хорошая девочка. Ладно, парни, поехали, — кричит он, пока я остаюсь на коленях у Хэвока и сглатываю еще один всхлип.

Крейн и Мидас подходят ближе. Крейн помогает нести Джи, а Мидас приседает передо мной и Хэвоком.

— Это Эйсид — тот, в кого она стреляла, — говорит Мидас Хэвоку, который напрягается. — Он жив, но сильно истекает кровью. Мы положим его в грузовик вместе с мотоциклом, — затем Мидас поворачивается ко мне. — Давай поднимем тебя и отвезем в клуб. Ты справишься с поездкой?

Я не оставляю Джи, так что даже если бы мне было плохо, я бы всё равно сказала «да».

— Поехали.

Он протягивает мне руку и помогает подняться.

Как только Хэвок встает, берет меня за руку и ведет к своему мотоциклу. Он надевает шлем, а Капоне подходит с шлемом Джи и надевает его на меня, затягивая ремень.

— Знаю, что у тебя в голове сейчас каша. Просто продержись еще немного.

— Я в порядке.

Капоне сжимает мое плечо и ждет, пока я сяду на мотоцикл за Хэвоком, прежде чем отступить.

Крепко держусь за Хэвока и закрываю глаза, когда он отпускает сцепление, надеясь, что это всего лишь дурной сон, от которого я скоро проснусь.

Пока мы мчимся обратно в клуб, полностью теряю счет времени, снова и снова прокручивая в голове наш глупый спор. Джи может умереть, и последнее, что я сказала ему, было гневной триадой, как и с мамой.

Почему судьба так ненавидит меня?

Когда мотоцикл замедляется, открываю глаза. Мы вернулись, но я не знаю, где именно нахожусь. Оглядываюсь, и всё выглядит знакомо, но это не так. Мне нужно мгновение, чтобы понять почему. Мы в клубе, но приехали с другой стороны.

Останавливаемся перед незнакомым зданием. Как только Хэвок глушит двигатель, я слезаю и расстегиваю шлем. Он делает то же самое, пока остальные мотоциклы и грузовик с Джи подъезжают сзади.

Я начинаю идти к ним, но Хэвок останавливает меня.

— Дай им пространство, дорогая. Пока они устраивают его, расскажи нам, что произошло?

— Ладно, но я могу сделать это здесь? Не хочу его оставлять.

— Мы найдем тихое место внутри. Пошли. Мидас, Проб, Капоне, вы с нами. Ганнибал, сосредоточься на Джи. Когда с ним будет всё в порядке, стабилизируй Эйсида. У меня есть вопросы к нему, — приказывает он и тянет меня внутрь. Он оглядывается, прежде чем вести меня в небольшую комнату.

Это похоже на комнату отдыха с столом и несколькими стульями вокруг. У дальней стены стоит стойка с кофемашиной и мини-холодильник, полный газировки.

Хэвок выдвигает стул для меня, а Проб достает из холодильника колу. Он открывает ее и двигает ко мне. Поднимаю напиток ко рту и глотаю, пока остальные садятся, надеясь, что сахар поможет справиться с дрожью.

— Ладно, я уловил большую часть. Но расскажу немного остальным. Затем, когда допьешь, — он кивает на мою колу, — Расскажешь остальное, хорошо?

— А что насчет Блейда? — спрашивает Капоне рядом со мной.

— Я пыталась ему позвонить, — хрипло говорю я, прежде чем прочистить горло. — Но он не ответил.

— Я тоже звонил ему и оставил сообщение. Кто-нибудь знает, где, блядь, его носит? — ругается Хэвок.

Проб качает головой, но Мидас отвечает:

— У Конона сегодня химиотерапия. Иньиго вез его. Кинг говорил что-то о том, что везет Саншайн на могилу Алекса, так что, возможно, он с Джуниором.

Хэвок выдыхает с раздражением, но начинает рассказывать всем, что произошло. О том, как грузовик сбил нас с Джи, как я позвонила ему, а затем грузовик вернулся. Он поворачивается ко мне, чтобы я рассказала остальное.

— Я думала, что мы в безопасности, когда они вышли из грузовика, потому что на них были нашивки «Воронов», — признаюсь я, замечая, как Проб напрягается. — Но я их не узнала, — смотрю на Хэвока. Его челюсть напряжена, а руки сжаты в кулаки на столе.

— Она спросила меня, друзья они или враги. И я замешкался. Идиот. Мой ответ должен был быть мгновенным, все инстинкты