— Почтеннейший Ляо Чжань, мне кажется, я понимаю суть вашего вопроса, и это приводит меня к осознанию, что у вас девять дочерей, и все — редкие красавицы.

— Им давно пора отбросить в сторону «жемчужные облака целомудрия» и уже наконец-то развести «столбы у ворот», дабы открыть свой «цветок лотоса», — смущенно кивнул хозяин дома. — Но что-то говорит мне, что одного вас на их всех не хватит, так позволено ли будет мне надеяться на ваших учеников?

— Вам честно? — А иначе я не мог, потому что старичок отнесся ко мне по-человечески. — Окей! Один мой ученик — Каменная обезьяна Сунь Укун по прозвищу Мудрец, равный Небу. Второй — натуральная свинья Чжу Бацзе. Третий — вообще синекожий демон-рыба Ша Сэн. Вы уверены, что это прямо-таки хороший вариант?

— О такой удаче было бы и невозможно мечтать! Мои благородные дочери будут счастливы соединиться с вашими учениками!

— Ну, вы имеете в виду, чисто…

— Да! Никто не настаивает на регистрации брака, — быстро закивал Ляо Чжань, тряся бородой. — Пусть будет как будет, и это подарит нам сотни новых волшебных сюжетов!

Он дважды хлопнул в ладони, и перед верандой открылись незримые двери, впуская всех троих моих взволнованных демонов с оружием на изготовку. Наверное, это двусмысленно звучит, но они же пока мои демоны и есть, раз я главный.

— Парни, все, мир! Нас тут принимают как гостей. Заходим, располагаемся, не мусорим, не грубим.

Их встретили и усадили на веранде уже не две, а именно девять дочерей почтенного старца. Пока все угощались и пили, прекрасный царь обезьян склонился к моему уху:

— Учитель, разве ты не видишь, что этот гостеприимный старик — Лис? И все его дочери тоже лисы, а они коварны, уж можешь мне поверить.

— Ваш ученик абсолютно прав, — без малейшей тени раскаяния в глазах повернулся ко мне хозяин дома. — Вы находитесь в поместье волшебных лисиц. Я Ляо Чжань по прозвищу Девятихвостый господин Лис, мои дочери тоже лисы. Мы все коварны и хитры по своей природе, таково наше предназначение. Но мы не враги вам! И если Небеса даруют моим девочкам плод любви, я буду самым счастливым дедушкой на всей земле…

В общем, можете кидать в меня тапками, но мы остались. Во-первых, нас накормили, напоили, дали возможность помыться в горячей воде, а во-вторых, все мы были половозрелыми мужчинами. В самом расцвете сил! Не как Карлсон, но все же.

Поэтому — да. Мы остались. С Укуном пошли две девушки, с Чжу Бацзе — три, а с Ша Сэном — сразу четыре. Мне не досталось ничего, я продолжал пить чай с хозяином дома, свято убежденным в том, что от достойного буддистского монаха в постели, кроме благословения, все равно толку не будет.

А я, между прочим, был бы совсем не против! Но хоть ты застрелись теперь, к монахам в Китае особое отношение: один раз оступился — и все, ты тварь безбожная, получи по башке кирпичом! Поэтому сиди, облизывайся и храни целомудрие, закусывая слезками аскезы…

Но вернемся к теме. Оказывается — о чудо! — лисы в Поднебесной бывают разные! И далеко не все подряд желают сожрать тебя с потрохами! А есть и те, у кого прямо противоположные цели. То есть размножить твою ДНК на все поколения. Вдруг это гораздо полезнее для выживания всего рода в целом, как вам такое?

Короче, хотя коротко никак не получится, к позднему вечеру мы выбрались из гостеприимной лисьей усадьбы. Сытые, пьяные, довольные, как еноты, ограбившие холодильник. Если это была плата за наши страдания в Диюе, то она вполне их компенсировала.

К изумленному Юлуну мы явились плотным строем, неся с собой корзину продуктов в подарок. И уже сам факт того, что нам все это дали, говорил о талантах моих ребят в определенных ситуациях.

Я их не осуждаю. Они старались как могли. Но, с другой стороны, с кем еще совокупляться демонам-лисам, как не с другими демонами? Если верить китайской литературе шестнадцатого-семнадцатого веков, то все попытки налаживания долгосрочных отношений с человеком заканчивались еще хуже!

К сожалению, люди смертны и даже при самом здоровом образе жизни не тянут больше чем на сто — сто двадцать лет. Примерно за то же время юная лиса имеет шанс получить лишь второй хвост. Напомню, у Ляо Чжаня их девять! Ровно по количеству дочерей. Кстати, как признали наши, — не просто красавиц, но еще и умниц…

Пока мы не спеша укладывались спать, с меня в очередной раз потребовали сказку на ночь. Я выбрал Ивана Тургенева, «Отцы и дети». Вдруг оказалось, что эта тема очень актуальна для Древнего Китая. Тут крайне серьезно относятся к взаимодействию поколений, а неуважение родителей считается первым в списке десяти непростительных грехов! То есть Базаров был трижды проклят всеми!

Вот так, чтоб вы тоже знали, дорогие россияне. Учитесь.

Вернусь, сразу попробую устроиться в наш родной Литературный институт имени Максима Горького и читать там лекции на тему быта и культуры случайных сексуальных связей в мифах Древнего Китая. Уверен, это будет пользоваться популярностью! Среди девушек уж точно.

Ну или частный блог заведу. Главное — донести информацию. Остальное уже не так важно, детали и прочее…

Утром, когда все встали и брат-свинья уже что-то мудрил с завтраком, а Ша Сэн таскал хворост, прекрасный царь обезьян поманил меня в сторону. Мы прошли метров двадцать по густой траве, и я увидел старенькие развалины крестьянской хижины, заросшие колючками и вьюном. Точно на том самом месте вчера стоял шикарный дом дедушки Ляо Чжаня…

— И что, нам все приснилось?

— Нет, Учитель, — расплылся в улыбке Сунь Укун. — В корзине капуста, репа, сушеная рыба и хлеб. Если бы мы вчера сплоховали, к утру она была бы набита трухлявыми листьями. Хи-хи-хи! Лисы хитры и коварны.

— Но в этом их природа, — припомнил я. — Знаешь, мне будет даже немного грустно уходить отсюда.

— Так сохрани светлые воспоминания. Цель похода еще не достигнута, Индия ждет нас!

Завтрак был пескетарианский, но плотный и сытный. Оказывается, репу можно запекать в углях, как картошку, в капустные листья заворачивать куски рыбы без костей и поджаривать над медленным огнем, а свежий хлеб вкусен сам по себе. В очередной раз отдаю должное поварским талантам Чжу Бацзе.

Именно поэтому мы трое (я, Укун и Ша Сэн) были очень скромными в еде, каждый отдал как минимум половину своей порции брату-свинье. Ведь он так исхудал в своей камере, что даже ребра торчали. А это вызывало жалость