крошечный, – произнесла Белла, просунув голову в дверь. – Я здесь очень давно не была.

Опустилась тишина, по небу бежали облака, а мы любовались поместьем. Белла, может, и думала о нашей последней встрече здесь, но ничего на этот счет не говорила. На ее губах играла красивая улыбка, я старался придумать, что сказать и при этом не испортить ей настроение.

Ничего не вышло, заговорила Белла:

– Я рада, что ты вернулся, Мариус.

– И я рад. – Мы могли сказать друг другу гораздо более важные вещи, но, пожалуй, и этого было достаточно.

Мы стояли в тишине, любуясь разрезающими облака лучами солнца и играми ветра в деревьях Хёртвуда. Она больше не была моей невестой, я не был ее возлюбленным, но впервые с нашего воссоединения я вдруг подумал, что мы вполне можем быть просто друзьями.

Глава 33

Меня угостили обедом в поместье – ну, на кухне, и половина работников, конечно, засыпали меня вопросами и яро осуждали убийцу, – а затем я сразу отправился домой. Не в Лондон, а в деревенский дом, где меня тоже ждали на важный разговор.

На скамейке у паба, там, где я впервые спустя много лет увидел ее впервые, сидела моя подруга детства. Заметив, что я бегу с холма, она подскочила на ноги.

– Мариус, столько всего произошло, что я даже не успела тебя поблагодарить.

– Не нужно меня благодарить, Додо. Я рад, что смог помочь. И всегда готов за тебя заступиться, ты этого заслуживаешь.

– Думаешь? – спросила она и перевела взгляд на памятник. – Но я хочу ухватиться за твое предложение.

– Мое предложение?

Ее и без того розоватые щеки залились густым румянцем.

– Посмотреть мои тексты. Я перечитала свои старые тетради и думаю, что-то стоящее там есть. – Она снова смутилась, теребя подол платья. – Ну, неплохое… У меня есть пара идей для… – Додо замолчала и сделала глубокий вдох, – для романа.

– Прекрасные новости! Я так рад, что ты снова пишешь. Уверен, книга получится гениальная.

Под мышкой она держала папку, которую распирало от бумаг. Додо неуверенно протянула ее мне, будто еще сомневаясь, что стоит с кем-то делиться своим творчеством.

– Не терпится взяться за чтение! – сказал я, но не успел договорить, как ее руки обвили мою шею. Мое пребывание в Хёртвуде началось и закончилось с объятий.

Додо отстранилась и, не дав мне шанса ничего добавить, убежала. Я смотрел ей вслед и вдруг понял, что мы так и не выяснили, кто писал Ричарду стихи. Подозреваю, что все эти годы она тайно его любила и выражала эту любовь единственным доступным для нее способом. Ну или за Ричардом увивалась целая очередь поклонниц. Что тоже меня не удивит, если честно.

Еще у паба сидели два старика, которые никогда не постесняются высказать свое мнение.

– Эй, Мариус! – крикнул Джеб Пэйтон. – Слышал, ты нашел убийцу.

– Сделал все, что было в моих силах.

– Может, тогда и руки дойдут до твоей книжки. Мне ее на Рождество подарили, – добавил его друг. Все-таки Белла и правда купила мою дебютную книгу всем, кого знала.

– Она лучше всего, что понаписал Кармайн Фортескью, гарантирую. – Я подмигнул им и пошел в сторону дома, пока вдруг не заметил, что у дома убийцы несет караул сержант Росситер.

– Добрый день, Куин, – сказал он мне, хмурясь, три самых приятных слова за все наше знакомство.

– Добрый, сержант. Вы прекрасно поработали.

Он сухо кивнул:

– Делал все возможное, чтобы спасти покой.

Больше он ничего говорить не собирался, поэтому отвернулся. Я знал его всю жизнь, и, по-моему, мы совершили огромный прогресс. Возможно, однажды мы даже перейдем на ты.

Летящей походкой и с улыбкой на губах я продолжил путь в дом детства.

В прошлые свои появления здесь я даже не успел испытать никаких важных чувств. Мне то приходилось усмирять собаку, то искать тело, и возможности окунуться в воспоминания, которые рождал этот простой приветливый дом, у меня не было.

Я не вспоминал про то Рождество, когда, одетый в костюм, кажется, гнома, папа пытался занести в гостиную подарки через окно, но не влезал, потому что костюм был слишком пузатым. Не вспоминал про стоящую на пороге матушку в лучшем воскресном платье в тот день, когда нас всей семьей пригласили в Хёртвуд-хаус на знакомство с герцогом и герцогиней. По моей вине мы опоздали, и мама очень расстраивалась, что больше их в гости не приглашали.

Воспоминания мелькали одно за другим, но чаще всего возвращалось одно конкретное: отец с мамой стоят на морозе и провожают меня на фронт. В тот день я в последний раз видел отца.

Я, почти физически ощущая присутствие отца, подошел к двери и собирался звонить. Вот он машет мне на прощание, совсем как десять лет назад. В горле появился комок, дверь распахнулась, а за ней стоял не отец, а его брат Стэн.

– Мариус, я уже знаю про твой подвиг! – В доме пахло мускатным орехом, корицей и свежей выпечкой. – Разгадал неразгадываемую загадку. А эта девчонка Хитон получит по заслугам, я не сомневаюсь. – Он пританцовывал от счастья. Удивительно, что еще не пел. – Мы так тобой гордимся.

– Спасибо, Стэн. Я это очень ценю.

Видимо, что-то во мне в те выходные было особенно располагающее к объятиям, потому что настала очередь моего дяди. Даже Перси (которого я до похода к королевской семье проводил домой) вел себя чуть менее печально, чем обычно, и махал хвостом. Оказалось, его уже покормили и выгуляли, так что, возможно, он был и правда просто рад меня видеть. Я погладил собаку, заглянул в крошечную гостиную поздороваться с тетей и пошел на второй этаж сделать то, что должен был сделать, как только приехал в Хёртвуд.

Узкая лестница на второй этаж утыкалась в кабинет отца. Там на полках вдоль каждой стены рядами стояли папки со времен его работы нотариусом. Каждое дело, над которым он работал с местными – от арендаторов Хитонов, которых те выгоняли из домов, до самого герцога Хёртвуда, – было аккуратно спрятано в серую картонную папку. Я осмотрел разбросанные листы бумаги на столе и стопки правовых документов у двери и вдруг осознал, как мало знал о Теренсе Куине.

Тут я услышал шаги за спиной, обернулся и увидел, что в дверях стояла мама.

– Он бы так тобой сегодня гордился, – сказала она и сделала несколько шагов вперед. Я думал, что мама недоговорила, но слова будто покинули ее, поэтому она молча осматривалась взволнованными глазами.

– Мы можем о нем поговорить, если хочешь. Не знаю, почему мы вдруг перестали