осталась недоделанной. Не герметичной, просто почти ровные квадраты железа стянули в куб обечайками и дверку с колосником прорубили. При этом места (поддувала, кажется) для сбора золы нет, просто в дне, в нижнем листе железа, щели прорублены, а под печью лежит лист железа, чтобы пожара не устроить. Так что тяги хватает. А чтобы дым в трубу уходил, а не в щели по периметру, по стыкам листов, их глиной замазывали перед каждым использованием. Такие буржуйки сделали для каждого катамарана, вот сейчас с «Четвёртого» для бани сняли.

Переселенцы частью занялись кормлением коз и овец с петухами и свиньями, частью заготовкой дров, а частью приготовлением обеда в больших котлах.

— Вы только курей не растеряйте, а то потом лови их по всему острову, — не, ну самый умный же барончик, как ни поумничать.

Крестьяне, видимо, и сами собирались, они и коз, и овец, и курей привязали верёвками к тем самым канадским клёнам, растущим вдоль пляжа. Овец и коз за шею, а пернатых за ноги. Барончик понаблюдал за животными и задумался, а ведь здесь полно ядовитых растений. Они сейчас с голоду набросятся, и столько мучений насмарку. Наперстянка вроде бы из Америки, Люпин, Паслён. Пришлось останавливать эту вакханалию и организовывать кормление животных срезанными знакомыми растениями.

Люпин, кстати нашёлся почти сразу. Да его и искать не надо. На каждой полянке вверх поднимались его сиреневые свечки. Все одного цвета. Ну, это понятно, это уже потом в Европе из него вывели десятки сортов всевозможных расцветок. Почти сразу нашлась и черноплодная рябина. Нет, ягоды ещё не созрели, но у Ивана Фёдоровича на даче было несколько кустов и даже в несозревшем виде гроздья этих ягод и специфический запах перепутать с чем-то сложно. Тем более, если знать, что эти растения привезли в Европу из Северной Америке.

Баня после трёх недель плавания — это блаженство. Кстати, и в море купаться можно. Ну, после бани так точно. Но и вода не сказать, чтобы ледяная. Прямо у берега, там, где мелко, ничем не холоднее, чем у них в Риге в это время года. Градусов восемнадцать, наверное. При большом желании и без бани купаться можно. Понятно, что холодные течения резко ухудшают климат этих мест, но всё же это широта Ростова-на-Дону. Солнце-то тоже самое.

Без приключений вернулся «Ра», они не стали далеко забираться, буквально в часе пути была обнаружена замечательная бухта, с узким горлом и потом превращающаяся почти в лагуну. Только глубокая. Ну, это всё со слов капитана. И опять же непонятно, сколько ещё до крайнего юга острова «Буян». Может эта бухта и не нужна.

А вот «Второй» не появился. Ночью с «Ра», который вышел на пару кабельтовых в море и с берега запустили по три фейерверка. Ночь тёмная небо облаками почти полностью заполнено и эти жёлтые и синие ракеты должны издалека увидеть. Главное, чтобы было кому видеть.

Самое сложное утром оказалось коз с овцами в лодки затащить. Хотя не так. Козла с бараном. Прямо оба самца озверели. Кусались бодались, вырывались. Чуть не утопили козла. Он даже связанный так дёргался, что его не удержали и он по собственному желанию покинул лодку… со связанными ногами. Нет козы оно понятно умеют в отличие от человеков плавать, но вот ноги. Камнем «Снежок» пошёл ко дну. А там уже глубина метров пять. Иоганн с Андрейкой нырнули. Нда! Мать его козлиную! Это у берега вода так себе, не обжигает, а вот на глубине в пять метров далеко от берега, там чуть не ноль градусов. Эс ист кальт! Грудь у барончика железными обручами сдавило, и он буквально на морально волевых ещё на метр погрузился и за козла ухватился. И на последнем краешке сознания дёрнул за верёвку. Хорошо догадался обвязать, прежде чем в воду сиганул. А Андрейка не успел и начал тонуть. Так за ним Тимоха нырнул, и Иоганн назад с верёвкой полез, пришёл в себя от удара рогами козлиными в голову. Вытащили. Всех. И козла Снежка даже, хоть он продолжал сопротивление. Всех купальщиков кроме козла раздели и водкой растёрли, а потом мазью, что Матильда дала натёрли. И завернули в спальные мешки.

Иоганна сразу разморило и в себя он пришёл от того, что его тормошили и орали:

— Парус на горизонте! Парус!

Андрей Шопперт

Барон фон дер Зайцев — 5

Глава 1

Событие первое

'Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert… как сказал прусский генерал Карл Людвиг Август Фуль (Phull, 1770—1840), чью фамилию иногда, следуя традиции романа господина Толстого, произносят ошибочно — Пфуль.

Иоганн и не очень-то хотел… Да даже очень не хотел из себя генерала изображать. Так и не генерала изображал, а светофор. Был Иван Фёдорович как-то в Праге на экскурсии. И там ушлые пражане придумали для туристов аттракцион, нашли проход меду домами и объявили его улицей. Вот только ширина прохода где-то полметра, и он приличной длины. Двоим не разойтись и для экскурсантов придумали замечательный ход. Поставили светофор и ещё объясняют, что нужно быстрее двигаться, так как светофор минуту, кажется, всего работает и вот почтенные бюргеры за свои же деньги трусцой трусят по проходу, задевая мясистыми плечами за стены, рвутся через эту щель к свету.

Так и сейчас пришлось ему светофор изображать, так как через узкий проход, ну пошире метра, зато гораздо длиннее, чем в Праге, людям нужно в обе стороны, и каждому, чего тут не ясно, в разы нужнее, чем другим, и уж точно нужнее, чем тем почтенным бюргерам в Праге. Так и кричат: «Мне нужник срочно нужно строить! Нужник, понимаешь, нужно»! А дебил, прущий бревно навстречу, тоже кричит: «Пошёл ты в нужник со своим нужно, мне нужнее, у меня стены не стоят, стены лежат! Окладной венец нужен. А у тебя нужник»!

И им не договориться. Оба в сжатые сроки поставлены и понимают, что дармовая помощь, вот, сегодня или, вот, завтра кончится и тогда всё, тогда всё самому и нужник, и окладный венец. В результате вместо мирного строительства мировая война. Пришлось из одной дивчины и себя любимого барончику светофор изобрести, то в бухту дорогу открывая, то в лес за брёвнами.

Всего семей переселенцев двадцать одна. Плюс остаются им помогать сроком на один год семнадцать ушкуйников и плюс тоже на один год остаётся рулить процессом