— Ваше высочество слишком добры, — я присела в реверансе, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Отнюдь, — принц Александр улыбнулся. — Второе место в Кубке Короля для дебютанта — выдающееся достижение. Я сам большой любитель лошадей и прекрасно понимаю, какого труда это стоило. Я был бы чрезвычайно рад, — продолжал принц, — увидеть знаменитые конюшни Фабер. Если, конечно, вы не против визита любопытного дилетанта.

— Буду счастлива принять ваше высочество, — ответила я, понимая, что отказаться я просто не могу. — Поместье всегда открыто для ценителей лошадей.

— Превосходно! — принц выглядел искренне довольным. — Тогда позвольте договориться о времени визита. Возможно, на следующей неделе?

— Конечно, ваше высочество. В любой удобный для вас день.

Принц Александр еще несколько минут поддерживал светскую беседу, искусно избегая любых намеков на наше прежнее знакомство. Затем, извинившись, отошел к другой группе гостей.

— Ну и ну, — прошептала мадам Мелва, когда мы остались одни. — Принц крови собирается посетить твое поместье. Ты представляешь, какой это будет резонанс?

— Начинаю понимать, — ответила я, чувствуя смесь гордости и тревоги.

— Но скажи честно, — мадам Мелва наклонилась ко мне, — вы действительно встречаетесь впервые? Что-то в вашем общении показалось мне… знакомым.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут к нам подошел Себастьян. Его лицо выражало крайнее беспокойство.

— Адель, — начал он без предисловий, — мне нужно с тобой поговорить.

— Мы и так разговариваем, — холодно ответила я.

— Наедине, — настоял он, бросив быстрый взгляд на мать.

Мадам Мелва поняла намек и отошла к ближайшей группе дам, оставив нас одних.

— Что случилось? — спросила я.

— Этот принц, — Себастьян понизил голос до шепота, — ты понимаешь, во что ввязываешься?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — я попыталась изобразить удивление.

— Александр — один из самых опасных людей в королевстве, — Себастьян схватил меня за руку. — Вокруг него постоянно плетутся интриги, кто-то хочет его использовать против короля, кто-то — устранить навсегда. Связываться с ним…

— Он пригласил себя сам, — перебила я. — Я не могла отказать принцу.

— Могла найти предлог, — настаивал Себастьян. — Адель, я серьезно. Этот человек — живая мишень. И всех, кто с ним общается, могут счесть его сторонниками или, наоборот, врагами. В любом случае это опасно.

Я внимательно посмотрела на бывшего мужа. В его глазах читалась искренняя тревога, и я поняла, что, несмотря на все наши разногласия, он действительно беспокоится за мою безопасность.

— Спасибо за предупреждение, — сказала я мягче. — Но решение уже принято. Отказать в приеме принцу я не могу, это было бы оскорблением.

— Тогда будь предельно осторожна, — Себастьян отпустил мою руку. — И помни, в этой игре ставки слишком высоки.

Он отошел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Вокруг продолжался прием, звучала музыка, гости танцевали и веселились, но я чувствовала себя словно в центре невидимого водоворота. Принц Александр — тот самый Томас, которого мы спасли четыре года назад, — собирался посетить мое поместье. И я не могла даже представить, к каким последствиям это приведет.

Мадам Мелва вернулась ко мне с новым бокалом шампанского и многозначительным взглядом.

— Теперь я точно знаю, что ты что-то скрываешь, — произнесла она тихо. — Но не волнуйся, дорогая. Твои секреты в безопасности. Просто будь осторожна. Очень осторожна.

Я кивнула, понимая, что впереди меня ждут непростые времена. Успех в скачках открыл передо мной новые возможности, но также привлек внимание людей, игравших в гораздо более опасные игры, чем разведение лошадей.

Одно радовало: принц Александр больше не подходил ко мне в тот вечер, но я чувствовала его взгляд, следивший за мной через зал. Когда прием подошел к концу, я попрощалась с гостями, чувствуя странную смесь триумфа и тревоги. День начался с великолепного выступления Ветра на скачках и признания моих достижений высшим светом, а заканчивался осознанием того, что я оказалась втянута в опасную игру, правил которой до конца не понимала.

Глава 32

Утро встретило меня серым небом и тревожными предчувствиями. Сон был беспокойным — снились странные сны, где принц Александр то появлялся в образе раненого Томаса, то исчезал в толпе придворных, а я металась между конюшнями поместья и залами королевского дворца, не понимая, где реальность, а где кошмар.

Проснувшись рано, я быстро оделась и отправилась к временным конюшням при ипподроме, где разместили наших лошадей на время соревнований. Хотелось увидеть Ветра, убедиться, что с ним все в порядке после вчерашних скачек, и сообщить мастеру Жерому о нашем немедленном отъезде. Что-то подсказывало мне, что задерживаться в столице больше не стоит.

Конюшни располагались в северной части ипподрома, в длинном одноэтажном здании из красного кирпича. Обычно в это время здесь царила тишина — лошади отдыхали после соревнований, конюхи еще не приступали к утренним обязанностям. Но сегодня, едва я приблизилась к нашему сектору, до меня донеслись возбужденные голоса.

Ускорив шаг, я обогнула угол здания и увидела у денника Ветра мастера Жерома и еще одного мужчину — высокого, плечистого, лет сорока пяти, в простой, но добротной одежде конюха. Оба выглядели крайне взволнованными. Мастер Жером нервно гладил шею Ветра, что-то тихо приговаривая, а незнакомец жестикулировал, явно рассказывая какую-то историю.

— Мастер Жером! — окликнула я, и оба мужчины резко обернулись.

— Госпожа! — воскликнул старый коневод, и в его голосе звучала смесь облегчения и тревоги. — Слава богу, что вы пришли! Тут такое случилось…

— Что произошло? — я быстро подошла к ним, встревоженная видом мастера Жерома. За все годы нашего знакомства я никогда не видела его таким потрясенным.

— На рассвете, — начал он, все еще поглаживая Ветра, словно убеждаясь, что лошадь цела и невредима, — кто-то пытался отравить Ветра. И не только его, еще двух призеров вчерашних скачек.

— Что? — я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Отравить? Кто? Зачем?

— Не знаю, госпожа, — мастер Жером покачал головой. — Но если бы не наш Гарри и вот этот человек, — он указал на незнакомца, — мы бы потеряли Ветра.

Незнакомец снял шапку и поклонился мне с достоинством, которое плохо сочеталось с его простой одеждой.

— Джеймс Холлоуэй, мадам, — представился он голосом с легким