естественным пиком, увенчанным плоской вершиной, служившей веками ареной для важнейших решений кошачьего народа.

Когда я поднялся туда в назначенный день, меня встретило собрание, полное скептицизма и открытой враждебности.

Князья северных территорий — те, кто некогда подчинялся моему отцу, — смотрели на меня с недоверием, смешанным с презрением. Многие из них помнили меня лишь как пропавшего котёнка, легенду, миф, а не реального претендента на трон. Среди же Северных были и посланцы Восточного клана. А также западного.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, — сказал один из старших князей, крупный чёрный кот по имени Ворон, — что ты действительно наследный принц, а не самозванец, воспользовавшийся исчезновением настоящего наследника?

— И даже если ты действительно принц, — добавил другой, — кто дал тебе право захватывать трон? Разве это не предательство худшего рода?

Гул одобрения прошёл по собранию. Многие явно разделяли эти сомнения.

— Мой отец, — сказал я громко, стараясь перекрыть гул голосов, — отказался от долга короля, когда потерял надежду найти нас с матерью. Он выбрал горе вместо действия, отчаяние вместо борьбы. И пока он тонул в собственных сожалениях, моя мать умирала в клетке спец корпуса, веря до последнего вздоха, что он придёт.

— Какие красивые слова, — фыркнул Ворон. — Но слова — не доказательство.

— Тогда как я могу вас убедить? — сказал я.

Именно в этот момент вперёд выступил самый сильный из присутствующих князей — огромный серый кот по имени Гром, известный своей непревзойдённой боевой мощью среди всех Северных князей.

— Если ты действительно достоин трона, — сказал он, — докажи это в честном поединке. Побеждаешь меня — я признаю твоё право. Проигрываешь — убирайся прочь и оставь дела кланов тем, кто действительно способен их решать.

Собрание замерло в ожидании моего ответа. Отказ означал бы позор, признание собственной слабости перед лицом всех присутствующих князей. Я не мог позволить себе такого исхода — не после всего, через что прошёл, чтобы добраться до этого момента.

— Я принимаю свою судьбу!

Мы сразились на самой вершине горы Куполь, под открытым небом, при свидетелях всех присутствующих князей и их свит. Гром оказался серьёзным противником — крупнее меня почти вдвое, с многолетним опытом боевых схваток за территории Западных границ Северных земель.

Первые минуты поединка дались мне тяжело — его удары были стремительными, точными, отточенными годами практики. Я получил несколько несерьёзных ран прежде, чем сумел найти ритм собственной защиты.

Но во мне было то, чего не было у Грома. Та самая сила, дремавшее годами, разбуженная болью экспериментов и годами скитаний. Я почувствовал, как она начинает пульсировать под кожей, набирая силу с каждой секундой сражения.

— Давай самозванец. Сражайся и убирайся с позором. — выкрикивал Ворон.

— Долой лже-принца…

— У тебя нет права на трон слабак. — добавил Гром.

В этот момент я не сдержался. Я ударил Грома так, что он отлетел на два метра впечатавшись в земляную стенку. Я стоял посреди арены. Меня обволакивали прерывистые сияния золотой молнии. Чистая энергия.

— Что это? — прорычал Гром, отшатываясь, когда первый разряд электрической энергии коснулся его шкуры.

— Я отвечу вам на вопрос — кто дал мне право на трон. — сказал я выпуская всё больше энергии которая молниями бушевала всё грознее задевая других котов наблюдавших за поединком.

На моём лице проявилась печать зверя. Золотыми изгибами и узорами напоминающих образ короны.

Гром приготовился. К нему на подмогу пришли другие коты и приготовились атаковать. Я тоже был готов. Уже очень давно.

— Я сам взял своё право! Я Штрайн Нортуайр! Король Севера!

Финальный удар решил исход поединка — концентрированный разряд энергии, направленный точно, без намерения убить, но достаточно мощный, чтобы повалить Грома и раскидать всех остальных его защитников на землю, лишив возможности продолжать бой.

Собрание замерло в абсолютной тишине.

Я поднялся, тяжело дыша, покрытый ранами от когтей противника, но невредимый в главном — в своей решимости довести дело до конца. И в этот момент, когда золотое свечение всё ещё пульсировало под моей шкурой, на моей груди — там, где по преданиям появляется метка истинных правителей, — проступил ещё более древний символ. Метка короля.

Гул изумления пронёсся по собранию.

— Это невозможно, — прошептал Ворон. — Метка правителя появляется только у истинных наследников королевской крови, признанных самими Богами.

— Теперь у вас есть доказательство, — сказал я, поворачиваясь к собранию. — Не только моя победа над сильнейшим из вас. Но и метка, которую невозможно подделать.

Тишина сменилась перешёптыванием, а перешёптывание — постепенным смирением.

Пользуясь моментом, я обратился к собранию с речью, которую готовил в голове долгими ночами скитаний, обдумывая каждое слово.

— Братья и сёстры, — начал я, — я не прошу вас признать меня королём из простого желания власти. Я прошу вас признать долг, который лежит на всех нас как на народе, объединённом общей кровью и общей историей.

Годы назад меня и мою мать украли люди из так называемого спецкорпуса. Годы назад мою мать убили жестокие эксперименты. И годы назад я оставил в такой же клетке кошку, которую любил больше жизни — кошку по имени София, мою любовь. Благословленную богами при свете луны.

Раскар тоже смотрел на меня. Я не сказал, что мы с Софии дали священную клятву. Это меняло дело для всех котов, чтивших наши традиции.

— Я нарушил это обещание однажды. Струсил. Убежал, спасая собственную жизнь ценой её свободы. Это решение преследует меня каждую ночь с тех самых пор.

Сделав паузу и переведя дыхание, я продолжил:

— Но сегодня я здесь не только ради Софии. Я здесь ради всех наших братьев и сестёр, до сих пор томящихся в подобных лабораториях по всей стране. Южный князь Раскар подтвердил существование одной такой лаборатории в своих землях. Наверняка есть и другие — скрытые, замаскированные под обычные здания, невидимые для человеческих глаз, но такие же смертоносные для нашего народа.

— Я прошу вас — не как Король, но как один из вас, переживший то же самое, что переживают ваши близкие прямо сейчас, — объединиться. Забыть старые распри между кланами. Собрать силы,