старик просто. — Он сдался — это правда, не выдумка старых сплетниц. Отчаяние поглотило его разум. А потом всё просто… он перестал быть тем, кем был рождён. Перестал держать союзы. Перестал заботиться о балансе между кланами. Заперся в своих владениях и с тех пор носит корону только формально — символ без соответствия. Северные земли постепенно разделились на десяток мелких княжеств, каждое из которых грызётся за территорию и власть.

Я слушал это, и ярость, которую я подавлял годами, снова начала подниматься во мне — но теперь она была направлена в другое русло. Не только на себя. Не только на учёных, отнявших у меня мать. Но и на него — на отца, который, вместо того чтобы бороться за наследие и любовь, утонул в собственном горе, бросив то самое дело, которым так гордился, которым так вдохновлял мою мать в её рассказах в заключении.

— А про лабораторию ты что-нибудь знаешь? — спросил я. — Спецкорпус их называют. Место, куда увозят похищенных белые халаты.

Старик покачал головой.

— Слышал только слухи. Говорят, таких мест много. По всей обозримой земле разбросаны похожие тюрьмы, построенные людьми, скрытые за фасадами обычных зданий. Ловят духовных животных, экспериментируют, используют силу для своих целей. История принца — не единственная в своём роде, малец. Просто одна из многих.

Эти слова легли в меня, как последний кирпич в стене решимости.

— Где сейчас находится король? — спросил я.

Старик посмотрел на меня долгим взглядом, будто оценивая.

— Северные земли начинаются за городской чертой, там, где заканчивается человеческое жильё и начинаются сады и леса. Иди на право от заката солнца, и выйдешь к старым дубовым рощам. Там, в самом сердце леса, располагается большой холм — резиденция короля.

— Любезно благодарю, мой друг! Пусть даже мы и не свидимся, но я не забуду тебя. — сказал я, разворачиваясь.

— Малец, — окликнул меня старик. Я обернулся. — И что ты собираешься делать?

— То, что должен был… — ответил я. — Сдержать обещание, которое я дал уже очень давно.

Старик кивнул, но его взгляд вновь изменился.

— Удачи тебе, малец!

Старый котяра еще долго смотрел мне в след. А потом поднял голову к небу и продолжил:

— … и с возвращением домой! Ваше Величество!

Очень долго я шёл в сторону от заката солнца, как и говорил старик. Дорога давно забытая, но каким-то образом знакомая — будто память крови, впитанная от рождения, вела меня туда, куда разум сам по себе не смог бы найти путь.

Дубовые рощи оказались именно такими, какими я их представлял по рассказам матери — древними, тёмными, полными той магии, которая давно исчезла из городов, но всё ещё жила здесь, в местах, куда люди редко заглядывали. Старый холм находился в центре леса естественным образованием почвы, прокопанным пещерами и туннелями — резиденция короля Северных кланов, построенная не руками, а лапами.

У входа в главную пещеру меня остановила стража — двое крупных котов, серых, мускулистых, с шрамами боевых схваток на мордах.

— Стой на месте. Кто ты такой, чтобы приближаться к владениям короля? — спросил один из них, оскалившись.

Другой же подошел с другой стороны нависая надо мной.

— Кто ты такой?

Я почувствовал, как моя решимость, преодолевая смущение и страх начала собираться под моей шкурой — не агрессивно, но достаточно явно.

Я, рефлекторно выпрямляясь посмотрел одному из стражников в глаза. Всматриваясь в саму суть его естества. Он неуклюже попятился назад.

Переведя взгляд на другого. Я двинулся ему на встречу давая волю своей ярости бросить вызов его уверенности. Кот не ожидал такого поведения. Он хотел оказать сопротивление, но инстинкты кричали ему. Склонись. Я оказался над ним! Он продолжал смотреть на меня снизу. Со страхом, с подчинением во взгляде ожидая своей судьбы.

— Я тот, кто был украден из этих земель много лет назад, — сказал я, выпрямляясь во весь рост. — Я раб своего долга. Я сын замученной матери. И наконец… Я сын павшего короля. Наследный принц Нортуайр.

Стражники не решились меня остановить — то ли из-за решимости, всё ещё пульсирующего под моей кожей, то ли из-за самой возможности, что перед ними действительно стоит наследник, пропавший столько лет назад. Они провели меня внутрь холма, через тёмные коридоры, освещённые лишь редкими светящимися кристаллами, вкопанные в стены много веков.

Тронный зал оказался меньше, чем я представлял по рассказам матери. Не величественный, не блистательный — просто большая пещера с каменным возвышением в центре, на котором лежал старый, седой кот с потускневшими глазами и обвисшей от возраста шерстью.

Мой отец.

Он выглядел не так, как я его помнил — а точнее, помнил не я, а мать, создавшие в моём воображении образ сильного, справедливого правителя. Передо мной лежало существо, сломленное горем настолько глубоко, что даже спустя годы не смогло подняться.

— Кто здесь? — спросил он, не поднимая головы, голос его звучал устало, безразлично.

— Тот, кого ты не ожидал увидеть, — сказал я, подходя ближе.

Он поднял голову медленно, будто это движение требовало от него всех оставшихся сил. Его глаза встретились с моими — и в них я увидел узнавание, смешанное с недоверием, смешанное с чем-то похожим на боль.

— Я. Я не верю. Этого не может быть, — прошептал он. — Шрайн ты?

— Во плоти, — ответил я. — Хотя теперь я ношу иное имя. Нагломорд.

— Ты жив, — сказал он, и в его голосе появилась дрожь. — Все эти годы я думал… я не знал… Но…

— Но ты даже не искал, — закончил я за него, и в моём голосе прозвучало столько горечи, сколько накопилось за годы, проведенные в клетке. — Ты даже не искал нас! Ты просто смирился! Ты предал всё во что ты верил! Пока ты тонул в своём горе, отец, кланы разбегались в разные стороны, а моя мать умирала в белой клетке под иглами учёных, веря до последнего вздоха, что ты придёшь и спасёшь нас.

Он замер. Лицо его исказилось болью.

— Марта… она…

— Она мертва, — сказал я жёстко. — Много лет назад. И