и мощными системами безопасности при поддержке «Белой Короны», в случае катаклизмов или войны легко превращался в крепость с многочисленным гарнизоном.

Вот только гарнизон должен верить в своего командующего. И крепость должна стать для всех них домом, который люди пожелали бы защитить.

Как же все сложно!..

Ян уперся руками в колени, опустил голову. Пульс болезненно бился в висках.

Но кое в чем Локи был прав.

Даже если забыть на мгновение о личных взаимоотношениях, Монгол во всей этой игре с каждым витком становился все более мощной фигурой. И Кукольник действительно пытался избавиться от него. Самыми грязными способами.

Взявшийся из ниоткуда, из глубокого прошлого, он решительным шагом вошел в реалии нынешнего мира и принялся находить ответы один за другим. Интерфейс, пластины, информация о рифтах — все это хлынуло нескончаемым потоком, как только Монгол стал работать на ЦИР.

Николай Свиридов сказал, что Отшельник — это связующее звено.

И тоже был в чем-то прав.

Ян безо всяких иллюзий прекрасно понимал: если бы он сам вдруг кинул клич и призвал на помощь по какой-нибудь надобности Жреца, Джокера и Смерть, скорее всего, никто бы не отозвался.

Но стоило только Монголу написать Локи, как тот на следующий день уже был в городе. Даже не зная подробностей, условий и рисков предстоящего предприятия. И вся эта сцена только что… Может ли быть такое, чтобы эта кровожадная гиена вдруг действительно привязалась к Монголу?.. Данилевский этого не знал. Но факт оставался фактом: этот человек умел объединять людей. И если бы завтра началась война, именно ему Ян доверил бы руководить войсками. И дело не только и не столько в профессиональных навыках Монгола, сколько в уровне доверия.

Марат Назаров не продавался. Не торговал совестью. Не плел интриги. Не ложился под более сильного в ожидании выгоды.

А теперь он захотел перенести Аэтер.

И Кукольник сделал Локи неожиданное предложение… Если, конечно, Джокер не соврал.

Может ли быть такое, что в Аэтер кроется что-то особенное? Знание, которое поможет победить? Очередная пачка пластин, где будет написано, где слабые места Кукольника и всей игры в целом?

Ян медленно поднялся со стула.

Какие бы решения он ни принимал — взять на службу странного парня в устаревшей одежде или прикрыть его от спецслужб, организовать спасательную операцию или бросить вызов в лицо деду, — он всегда понимал возможные последствия и брал ответственность на себя.

И в этот раз ему тоже предстояло это сделать.

Отключить эмоции. Определить, что на самом деле важнее. Какие последствия проще вынести и легче исправить. И принять решение.

Ян вздохнул. Растер лицо ладонями, прикрыв на мгновение воспаленные глаза.

Будь что будет.

Некоторые решения мы принимаем, потому что считаем их хорошими и правильными.

А некоторые — потому что просто не можем их не принять.

Он решительно поднялся со стула, прошелся по комнате.

Допустим, договориться с командованием военной базы о доступе во второй невозвратный можно через Никитина. Без объяснения истинных причин. Прикрыться исследовательскими целями и необходимостью контроля общего состояния рифта.

Но кого туда послать?..

Только разве что Егора?

Но одного его отправлять туда нельзя. Кто знает, что там происходит сейчас со средой и с пространством. Как минимум нужен напарник. Желательно из числа игроков. Или хотя бы просто информированных людей, чтобы не пришлось объяснять ситуацию на пальцах. И люди эти должны быть надежными.

Может, одолжить кого-нибудь из телохранителей Селиверстовой? Севера или Чо?

Но Яну не очень-то хотелось посвящать Анну в происходящее.

Или, может, тот парень? Телохранитель Штальмана со стальной рукой? Старик явно доверял ему. Недаром поручил потом присматривать за Лексой.

Ян решительно поднялся, пересел в кресло, ввел несколько команд в командную строку.

И через несколько секунд в комнате раздался голос Генриха Штальмана.

— Приветствую. Господин Данилевский, надо полагать? Извините за вопрос, но вы запретили мне доступ к камерам устройства.

— Добрый вечер, господин Штальман.

— Насколько я могу судить, с момента перехода прошло больше суток. Мой ироничный носитель в порядке? Знаю, Монгол беспокоился о состоянии его здоровья.

— В порядке, более чем, — отозвался Ян, невольно касаясь недавнего пореза на шее. — Задержка была вызвана сугубо организационными нюансами. Но теперь все решилось.

— Я бы хотел… поблагодарить Локи за доставку, — с улыбкой в голосе сказал Штальман. — Он слышит меня?

— Увы, он не остался на тестовую часть.

— М-м, — многозначительно хмыкнул Штальман. — Понятно.

— Пожалуйста, запустите диагностику состояния системы.

— Система в полном порядке, господин Данилевский. Не сомневайтесь.

— Отлично. Я сейчас отключусь и запущу копирование на съемный носитель, но прежде я хотел вас спросить вот о чем. Ваш телохранитель со стальной рукой. Андрей Огненный. Как вы думаете, он согласится составить компанию одному из моих людей в этом предприятии?

— Тень? Да, конечно. Он мне не откажет. Я сейчас составлю письмо, которое вам следует отправить ему на личный почтовый ящик, адрес которого я также укажу…

— Тень? — переспросил Ян.

Только что одна такая «Тень» покинула эту комнату, испачкав ее кровью. А немногим ранее еще одна «Тень» атаковала Москву…

— Верно. Он — Тень Повешенного. И мое доверенное лицо.

На мгновение Ян даже замер.

Егор — Повешенный.

Андрей Огненный — Тень Повешенного.

Совпадение? Знак судьбы? Или чей-то расчет?..

— Хорошо. Пишите письмо, — сказал Ян.

Глава 24

Время-песок

«Меня зовут Марат Басаргин, позывной „Марат“. Вместе с Николаем Свиридовым и Амару Сантьяго мы держим оборону Аэтер вот уже тридцать два дня. Наши продуктовые запасы давно закончились, и мы питаемся только белковой массой, которую производит для нас станция. Ее состав нуждается в коррекции, произвести которую у станции пока не хватает энергии. Спустя десять дней такого питания мы все ощущаем непроходящее чувство голода и заметный упадок сил на фоне высокой физической активности. Также уже седьмой день есть проблемы с питьевой водой. Система очистки сбоит, так что вода идет ржавая с металлическим привкусом. Очищаем методом кипячения и отстаивания с последующей грубой фильтрацией. Дальше, вероятно, будет хуже. Только что мы отразили восьмую волну…»

— Амару! — ворвался в мое сознание голос Крестоносца. — Куда ты пошел? Мы же только позавчера там юрок закапывали!

Я отвлекся от своего писания. Устало положил карандаш на бумагу, обернулся, щурясь на яркий солнечный свет.

В самом деле, Амару начал копать там, где уже и так была братская могила.

Он просто забыл об этом.

И немудрено. За последние трое суток каждый из нас спал от силы часов шесть. Скоро мы собственные имена начнем забывать.

— Что? — переспросил Амару, вытирая