ярый нацист. Такая же и вся семья. Разрешили нам жить в дедовской хате в селе Супруновка. По всей области работы, считай, никакой. Так что перебивались с воды на хлеб. Хотели было вернуться в Первомайск, но тут меня призвали в украинскую армию. После учебки направили в штурмовую бригаду, а месяц назад бригаду перебросили сюда, под Авдеевку. Служат там в основном свидомые, из западных областей. Узнав, что я родом из Донбасса, начали мордовать. Ну, я и решил уйти к ополченцам. Когда ещё с одним, отъявленным гадом, назначили в передовое охранение, ночью заколол его штыком и прополз через минное поле к вашим окопам.

— Откуда узнал проходы?

— Так я же сапер, меня знакомили с картой постановки. Я ее, кстати, нарисовал вашему комбату, а потом и здесь, когда допрашивали. Ну и рассказал все, что знаю. А у тебя как дела? Насколько понял, служишь в контрразведке?

— Да. В роте охраны. До этого воевал в Луганском ополчении.

— Как родители, как Генка Ван-фа?

— Отец погиб год назад, в боях за Дебальцево. А Генка с семьей — при обстреле укропами Первомайска.

— Твари! — скрипнул зубами Сашка.

Поговорили ещё немного, потом Юрка распрощался:

— Ну, бывай, Сивый! — хлопнул друга по плечу. — Наши разберутся. Думаю, все будет нормально.

— Хотелось бы, — вздохнул Гриценко.

Встав, Юрка постучал кулаком в дверь, за ней послышались шаги. Снова звякнул стальной засов, отворилась, и он вышел в коридор.

Чуть позже Грач сидел в кабинете Поливанова, пересказывая произошедший разговор. Полковник, дымя сигаретой, внимательно слушал.

— Ну что же, — сказал он, когда Юрка закончил. — Думаю, твой приятель не врет. В батальоне Абхаза засекли радиообмен украинской стороны. Из него следует, что в передовом охранении убит боец. А второй, по их мнению, похищен диверсионно-разведывательной группой ополченцев. Так что ещё кое-что проверим, и вопрос будет закрыт.

— А что будет с Сашкой, товарищ полковник?

— Он перешел на нашу сторону добровольно и доставил ценные сведения. К тому же просится на фронт, типа реабилитироваться. На передовую не пошлем, отправим в запасную часть. Там за ним присмотрят, а потом будет видно.

Закончилось все, как и сказал начальник.

Спустя неделю Гриценко отправили в одну из тыловых частей в Енакиево, на прощание Юрка дал ему номер мобильного телефона. Дома же, опуская подробности, рассказал матери о встрече со старым другом.

— Ну, вот и хорошо! — растрогалась она. — Выйдет Саша на связь, скажи, пусть заходит в гости. Мы с Оксанкой будем очень рады!

Все это время, помня беседу у министра, Юрка учился в вечерней школе, чтобы получить аттестат. Его ставили только в утренние наряды, а после ужина он отправлялся на занятия. Благо школа была рядом. Находясь в увольнении, занимался и дома. Мать, естественно, одобряла.

А однажды вместе с Роговым и ещё двумя бойцами Юрка выехал в Дебальцево для доставки в СИЗО двух украинских диверсантов, задержанных при попытке подрыва местной администрации. Там, отпросившись у капитана, он сходил на городское кладбище и навестил братскую могилу, где был похоронен отец. На ней уже был установлен гранитный обелиск с именами погибших.

Сняв кепи, Юрка с минуту помолчал и направился назад. Время торопило.

Глава 8. Любовь

В одну из ночей свободную смену роты подняли по тревоге.

Несмотря на Минские соглашения и формальное перемирие, украинская группировка в Донбассе регулярно подвергала артиллерийским ударам практически всю его территорию. Особенно доставалось Донецку с пригородами.

Два десятка бойцов без оружия погрузились в стоявший во дворе армейский ЗИЛ с тентом, в кабину прыгнул командир взвода лейтенант Чумак, грузовик с ревом вырулил за открытые часовыми ворота.

Обстреливали Киевский и Куйбышевский районы. Судя по далеким взрывам и вспышкам, била тяжелая артиллерия. Грузовик помчался в Киевский.

Там, в частном секторе, горели несколько домов, пожарники заливали ближайший из брандспойтов. На остановке завалился на бок покореженный автобус, воя сиренами прибывали автомобили скорой помощи.

Бойцы тут же включились в работу. Растаскивали горящие постройки и выводили оттуда людей, потом одна рухнула, раздался крик боли. Находившийся рядом Юрка бросился на крик, оттащил в сторону листы кровельного железа. Под ними без сознания лежала девушка лет шестнадцати, босая и в ночной рубашке.

Схватив её на руки, Грач отбежал в сторону, и в этот момент на то место рухнули горящие стропила. Он понес девушку к скорой, вместе с санитаром погрузили ее внутрь. Утерев с лица пот, Юрка взглянул на лицо пострадавшей, и его словно ударило током. Такое иногда приходило во снах, а теперь он видел наяву. Девушка между тем открыла глаза и прошептала: «Что со мной?»

— Все хорошо, сейчас тебя отвезут в больницу, — сказал Грач. — В какую? — повернул голову к санитару.

— Ближайшая «двадцатая». Туда.

— Я тебя обязательно навещу, — наклонился он к девушке. Ее веки согласно опустились.

Грач вышел из автомобиля, и тот, включив сирену, уехал, а Юрка спросил стоявшую рядом женщину из местных:

— Как зовут эту девушку?

— Оля Лановая, — ответила та. — Бидна дытына! — и всхлипнула.

К утру пожары потушили, раненых развезли по больницам, усталые и чумазые бойцы, погрузившись в грузовик, отправились обратно.

— Да, Грачёв, — сказал сидевший рядом на скамейке сержант Акулов, лет на десять старше. — Вовремя ты вытащил ту дивчину из-под остатков крыши. Ещё миг, и её бы точно раздавило.

— Теперь она тебе обязана по гроб жизни, — добавил сидевший с другого бока приятель Юрки, Иван Застава.

— Ладно, проехали! — отмахнулся Грач, глядя на убегающий асфальт.

ЗИЛ уже катил по центру Донецка. Светало.

В роте все приняли душ и постирали обмундирование, командир разрешил отдых до обеда.

На следующий день была суббота, свободных от службы отпустили в увольнение. Попал в их число и Юрка. Зайдя домой, он сообщил матери, что у него дела, будет к обеду.

Сбежав по лестнице, Грач вышел из подъезда и отправился на рынок. Там купил пяток душистых антоновок, столько же бергамотов и целлофановый пакет. Сложив в него фрукты, направился к остановке. У ребят он выяснил адрес двадцатой больницы и как туда доехать. Спустя двадцать минут вышел из троллейбуса на улице Артема.

Больница оказалась небольшая, в три этажа, зайдя внутрь, Юрка прошел к регистратуре.

— Слушаю вас, — подняла на него глаза пожилая женщина в белой косынке и халате.

— Вчера из Киевского района после обстрела к вам доставили Ольгу Лановую, — сказал Грач. — Хотел бы узнать, можно ли её навестить?

— А вы кто ей будете? — принялась листать журнал дежурная.

— Брат, — нашелся Юрка.

— Есть такая, лежит в травматологии. Второй этаж, девятая палата.

— Спасибо, — он