Это правда, экономика была не моей идеей, но, с другой стороны, меня вообще ничего не интересует. Кроме съёмок, но мои родители просто посмеялись бы, если бы я сказала, что хочу изучать что-то, хоть отдалённо связанное с этим. Поскольку колледж никогда не был местом, где я хотела получить знания, я никогда не задумывалась о том, чему могла бы учиться, если бы могла выбирать.

Я подумала о том, чтобы для разнообразия поработать за камерой. Записывать мысли других людей, а не только свои. Мне бы столько всего хотелось сказать, столько всего хотелось бы обсудить. Так много историй, которые иначе бы не были рассказаны...

Я перевела взгляд на Зака и заметила, что он смотрит по сторонам, с явным презрением к этим людям. Его слова о том, что мы живём в своём пузыре, эхом отозвались у меня в голове.

— Ты упомянул, что богатые люди не помогают миру. Что бы ты сделал, чтобы помочь миру? Если бы у тебя были деньги?

— Я бы не стал записывать TikTok, это точно.

Я наклонила голову, следуя своему предыдущему ходу мыслей.

— Почему нет?

— По очевидным причинам.

— Тебе не кажется, что социальные сети могут повысить осведомлённость? Привлечь внимание к темам, которые не были бы освещены никаким другим способом?

Он пристально посмотрел мне в глаза, и у меня перехватило дыхание.

— Если бы их использовали те, кому они действительно небезразличны, то да. — Он продолжал смотреть на меня, и между его бровями появились две морщинки. — Ты когда-нибудь пыталась делать всё наоборот тому, что говорили тебе родители? Быть не такой, какой они хотят тебя видеть?

Я закрыла глаза, вспоминая, как папа впервые попросил меня «помочь» ему заключить сделку. Я чуть не отказалась идти в тот клуб. Но я поехала, а когда вернулась домой, то поняла, что не готова к такому всю жизнь. Я пошла поговорить с мамой, думая, что она встанет на мою сторону и скажет отцу, чтобы он шёл к чёрту, когда в следующий раз решит использовать меня ради своей выгоды — ради выгоды «нашей семьи». Она просто рассмеялась мне в лицо и сказала, что мы все должны через это пройти и что она сама жертвовала собой ради своей организации. Прыгала из одной постели в другую, меняла любовников, чтобы подсластить сделку или, чтобы сделка состоялась. И я поняла, что Мелоди тоже придётся пройти через это — милой, неопытной Мелоди, которая верила в настоящую любовь.

Тогда я сказала, что буду продолжать в том же духе, если только она даст мне слово, что Мелоди не будет этого делать. Она отнеслась к этому пренебрежительно, и на этом всё закончилось.

Она ни разу не спросила меня, оставило ли это на мне какой-то след.

— Да, — ответила я Заку. — Но это не важно, потому что сегодня я снова здесь и делаю то, что они хотят, чтобы восстановить мою репутацию.

— Почему ты говоришь так, будто тебе плевать на свою репутацию?

Я допила свой напиток и с тихим звоном опустила бокал на стол, но прежде чем я успела сказать ему, что мне уже всё равно, подошёл официант с новым бокалом шампанского, а вскоре появилась миссис Шелли, одна из самых щедрых благотворительниц мамы.

— Блэр, как же я рада тебя видеть, — сказала она, подходя, чтобы поцеловать меня в щёку. — Твоей мамы здесь нет?

— К сожалению, она не смогла прийти. Она извиняется за своё отсутствие.

— Надеюсь, это не как-то связано с последним скандалом юной Ланы. Честно говоря, я не была уверена, что хочу прийти. Такое недостойное поведение для столь юной леди. Я пришла только потому, что твоя мать тоже замешана. — Она окинула меня оценивающим взглядом. — Я так же слышала об той ужасной статье. Не знаю, смело или глупо с твоей стороны приходить сюда после этого.

Я с трудом сдержала усмешку.

— Мне нечего скрывать. Это была чистая ложь. — Я сделала глоток из своего бокала, стараясь не залпом, и чувствовала, как от Зака исходит гнев, но когда я посмотрела на него, он наблюдал за миссис Шелли со спокойным выражением лица, которое ничего не выдавало.

Она коснулась своей бриллиантовой серьги.

— Э-э, конечно. Конечно. — Она перевела взгляд на Зака и с отвращением посмотрела на его шрам, отчего я напряглась. — А кто этот... молодой человек?

— Судя по тому, как вы на меня смотрите, — никто, — ответил Зак, прежде чем я успела что-то сказать. Мне было всё равно, что он грубит и что моя мать устроит мне взбучку, если узнает об этом. На его челюсти заиграла жилка, и я заметила, как он сжал руку под столом. Мне захотелось защитить его и сказать ей, что с её стороны чертовски неправильно так смотреть на него из-за его шрама.

Миссис Шелли схватилась за горло, широко раскрыв глаза.

— Боже правый! Думаю, мне стоит поговорить с твоей мамой о том, кто составляет тебе компанию, когда ты остаёшься без присмотра, Блэр.

Зак фыркнул от смеха.

— Не волнуйтесь. За ней не нужно присматривать. Она в... надёжных руках.

Её глаза расширились до невероятных размеров, а костлявые щёки заметно покраснели под румянцем.

Она фыркнула и ушла, а мы с Заком переглянулись.

Мы расхохотались, и меня охватило тёплое чувство удивления. Впервые я почувствовала, что мы на одной стороне, и мне захотелось продлить этот момент, чтобы забыть обо всём, кроме этого чувства.

Но мы не были друзьями. Мы не были на одной стороне.

Моя улыбка померкла, и я осушила свой бокал.

Когда я снова посмотрела на него, он пристально смотрел на меня, и у меня участился пульс. Его глаза были почти чёрными, они лишали меня всякого притворства и самообладания. Он взглянул на мои губы.

Не говоря ни слова, он забрал у меня бокал, поставил его на стол и схватил меня за руку. Он потянул меня за собой.

— Зак? Что ты делаешь?

— Я хочу потанцевать.

Я удивлённо подняла брови. Потанцевать?

— Нет. Отпусти меня. Зак.

Он только крепче сжал мою руку, и я не представляла, как смогу сопротивляться ему, если хочу избежать переполоха. Я не была уверена, что вообще хочу сопротивляться: мысль о танце с ним согревала меня.

Мужчины в зале повернулись, чтобы посмотреть на меня. Зак притянул меня к себе, переместив руку с моего предплечья на поясницу, и от этого собственнического жеста у меня внутри всё перевернулось.

Мы остановились посреди танцпола. Он прижался ко мне всем телом, обняв меня за талию,