— Это профессиональная привычка. В ФНС нас учили — внешне всегда спокойный. Внутри — что угодно. Снаружи — рабочее лицо.

— Это полезный навык.

— Это необходимый навык. Если показать страх — оппонент это использует. Поэтому — не показываем. Никогда.

Ворн отложил хлеб.

— А я? — спросил он.

— Что — вы?

— Я тоже еду. К гильдии.

— Не сразу. Сначала — Гормвер. Стабилизация. Подготовка. Может быть — первичная разведка по баронствам Крейн, Марлен, Виттер. Год работы минимум. Только потом — Верлим.

— Год.

— Год. Может — больше.

— Хорошо. — Ворн взял хлеб обратно. — За год я подготовлюсь.

— Как — подготовитесь?

— Прочитаю всё, что можно прочитать про гильдию. Узнаю, как у них устроено. Кто работает, какие у них связи. Когда мы туда придём — я уже буду знать половину.

Я посмотрел на него. Двадцать два года. Писарь с серебряным в месяц. Только что сказал, что подготовится к встрече с одной из самых сильных торговых гильдий королевства — методом сбора информации.

Это и был — ворновский метод. Не сила, не магия, не связи. Документы. Знание. Подготовка.

В ФНС — то же самое. Перед выездной к крупному холдингу — месяцы работы аналитиков. Все публичные данные, все доступные документы, все связи. Когда инспектор приходит — он уже знает половину. Иногда — больше половины. Это и есть выездная проверка: не «прийти и узнать», а «прийти и проверить, что ты уже знал».

— Хорошо, — сказал я. — Подготовка — за вами.

— А вы?

— Я — поеду по баронствам. Сначала — Крейн. Самое богатое. Если там есть схемы — найдём. Если найдём — закроем. Это — три-четыре месяца, может, больше.

— Тогда я буду в Гормвере?

— В Гормвере. С Лентом — он будет приезжать. С нотариусом Торданом — если Лент его убедит. С казначейством — Ольд, контроль над делом Дрена. И с документами по гильдии — собирать.

— Понимаю.

Помолчали. Ручей шумел тихо, привычно.

— Алексей.

— Да.

— Я всё думаю про Тальс. Про барона. Про управляющего, который был, и про то, что было до этого. Сколько таких — управляющих?

— Везде, где есть кто кому-то доверяет, не проверяя. Везде, где есть деньги, которые проходят через руки. Везде, где документы ведутся «примерно».

— Это — много мест.

— Очень много.

— Вся работа Конторы — это перебирать такие места?

Я подумал. Не сразу ответил.

— Не перебирать. Проверять. Документировать. Создавать прецеденты. Чтобы в следующий раз — управляющий думал дважды. Чтобы знал: где-то есть Мытарь, который придёт и проверит. Это — не обязательно я. Это может быть кто угодно. Но угроза — реальна. Когда угроза реальна — поведение меняется.

— Это — масштабирование через страх?

— Это — масштабирование через ответственность. Страх — побочный эффект. Главное — что появляется ответственность за то, что раньше казалось безнаказанным.

Ворн записал. У него с собой был блокнот — даже на привале. Никогда не выпускал из рук.

— «Масштабирование через ответственность», — прочитал он, написав. — Запомню.

— Запомните. И запишите на всякий случай — потом понадобится.

После обеда — снова в путь. Лошади шли ровно. Дорога — пустая. Изредка — встречные телеги. Один раз — отряд солдат, человек десять, в сторону Тальса. Не наша забота.

Я ехал и думал.

Шесть недель. Одно дело. Одна Контора. Один сотрудник. Это мало. Но это — начало.

Что я понял за эти недели: этот мир работает так же, как любой другой. Есть правила — написанные и неписаные. Есть люди, которые следуют правилам, и те, кто их нарушает. Есть деньги, которые должны идти туда, куда должны, и деньги, которые идут не туда. И есть работа — правильно задокументировать, правильно предъявить, правильно взыскать.

Магия есть. Монстры есть. Другие расы есть — Ворн рассказывал мне о гномах в горах, об эльфах в южных лесах. Я их не видел — но они существуют. Ничего из этого не меняет базовую логику.

Это успокаивает.

Когда попадаешь в новый мир — первый страх: правила другие. Не сработает то, что работает дома. Окажешься беспомощен. Я этот страх — я его знал, в первые дни. Сидел в каморке, думал: что если местные законы устроены так, что я не понимаю их в принципе? Что если категории — другие? Логика — другая?

Оказалось — нет. Категории — те же. Логика — та же. Слова — другие. Названия — другие. Контекст — другой. Но суть — налогоплательщик, бюджет, расписка, акт, нотариус, рассрочка, недоимка — везде одна.

Потому что — это не местная специфика. Это — антропология. Везде, где есть деньги и власть, — одни и те же отношения. Разные одёжки. Та же механика.

Мне повезло. Не с попаданием — попадание было какое было. Мне повезло с инструментом. Класс «Мытарь» — совпадает с моей профессией. Двадцать пять лет опыта — здесь так же применимы, как там. Не нужно учиться заново. Нужно — переводить. С русского административного на эрданский административный. Переводить — я умею. Это — не сложнее, чем учить новый язык бухгалтерии в новом регионе.

К вечеру мы нашли постоялый двор. На полдороге к Гормверу. Простой, чистый. Серебряный за ночлег и ужин — на двоих. Ворн записал расход.

Я лежал в общей комнате — тюфяк на полу, как в каморке, но в комнате теплее. Ворн — на соседнем тюфяке. Не спал — я слышал, как переворачивается. Думал.

— Алексей.

Впервые. По имени. Без «господин Зайцев», без «господин Алексей». Просто — Алексей.

— Да?

Долгая пауза.

— Вы в Верлиме будете снимать офис?

— Да.

— С отдельной комнатой для архива?

— Если получится.

Ворн помолчал. Потом — продолжил, в темноту:

— Я думаю, там нужно сразу делать индексацию по алфавиту и по дате. Не как у нас в Тальсе — только по типам. Объём будет больше. Двойная индексация — обязательна.

— Хорошо.

— И отдельный журнал для входящих. Не общий — отдельный. По неделям, может быть. Чтобы при поиске — сразу понятно, в какой неделе документ.

— Хорошо.

— И — реестр контрагентов. Отдельный. С перекрёстными ссылками на дела.

— Хорошо.

Тишина. Я слышал, как он дышит.

— Правильно, что я уточнил? — спросил Ворн.

— Да, Ворн. Правильно.

Я закрыл глаза.