Или револьверы гаучо. В оружии Свифт есть что-то компактное, одинокое – личное.

Еще секунду она вдыхает смешанный запах бензина и сигарет из салона, видит в наружном зеркале заднего вида приближающихся, словно зомби, геев.

Из страха, а может быть, из смелости она открывает дверцу машины и отправляется в погоню за полицейским.

62.

Две вещи сразу бросаются ей в глаза. Во-первых, на ней балетки, что является преимуществом для этой погони. Во-вторых, этот район идеально подходит для погони. Ни души. Прямые дороги без единого деревца или малейшего закоулка. Крутой подъём, прямой подъём, открытое небо.

Через несколько метров (она уже повернула налево на улицу Лабрюйер) она увидела Свифта, скачущего галопом метров в двух-трёхстах впереди. Она побежала, думая, что на стадионе Жана Буэна она всегда была лучшей, как в спринте, так и в выносливости, как вдруг увидела, как полицейский упал навзничь, словно врезался головой в препятствие. Увлекаемая инерцией, она через несколько секунд оказалась над ним и поняла, что произошло.

На углу улицы Ла-Рошфуко беглец подождал своего преследователя и ударил его железным прутом — предмет лежал прямо на земле, это был искореженный бетонный столб, который использовался для обозначения границы небольшой строительной площадки в нескольких метрах от него.

«Ты в порядке?» — кричит она.

Никакого ответа. Взгляд на Свифт, лицо которой было залито кровью. Затем ещё один — на нападавшего, который стоит, скажем, метрах в пяти от неё.

Она не верит. Сначала ей кажется, что это просто кровь хлещет из висков или молочная кислота пропитывает мышцы. Нападавший, поначалу невысокий человечек в красной кепке, оказывается монстром из научно-фантастического фильма. Под алым козырьком у него скрывается что-то вроде африканской маски с огромными ноздрями и губами-присосками, напоминающими волны. Это всё, что она видит, но всё равно думает о Колониальном музее или Музее человека. Этнография, по сути…

Хотя эти головы всегда вырезаются из твёрдых материалов – дерева, гранита, известняка… эта отличается: маска гибкая, она дышит, она колышется. Она раздувается, как жабья пасть, а затем сжимается, как череп. Эта маска живая.

Теперь она стояла лицом к лицу с убийцей Федерико. В этом у неё не было никаких сомнений. Возможно, это был выходец из Вест-Индии, который теперь определённо походил на колдуна вуду. В следующую секунду чудовище развернулось на каблуках.

Не задумываясь, она бросает взгляд на Свифта, конечно, тяжело раненого, но находящегося в сознании. Затем она бросается за маской. Это абсурд. Если она её поймает, что она будет делать? Посмотрим.

Все эти мрачные улицы с отвесными, как скалы, зданиями расположены на склоне. Хайди бежит быстрее, чем когда-либо. На самом деле, ей кажется, что она летит, изредка касаясь земли, чтобы оттолкнуться.

На улице Фобур-Монмартр открыты продуктовые магазины и несколько баров. Искать помощи бессмысленно. К тому же, из его рта, который теперь превратился в паяльную лампу, ничего не вылетело бы.

Они пройдут прямо перед Дворцом! Там наверняка найдётся достаточно людей, чтобы остановить убегающего. Может быть, она даже знает вышибалу. Эта мысль придаёт ей смелости, но она чувствует, как тело сдаёт; оно горит, болит, всё трескается…

Перед клубом – лужица света. Вокруг – кафе, продавцы кебабов, такси, вращающиеся, словно планеты. Хайди видит, как парень смешивается с разрозненными группами, слоняющимися по тротуару; они прощаются, говорят: «Давай, ещё по рюмочке…», говорят: «Давай вернёмся…». Она погружается в эту суматоху, пропитанную алкоголем и сном.

Она больше не может бежать. Едва может идти. Ей хочется кричать, привлечь внимание, но происходит обратное: именно её останавливают на пороге клуба. Её тормозят, мешают, толкают… Как шарик для пинбола, отскакивающий от мишеней, кикеров и бамперов. Наконец, ей удаётся пройти.

Беглец исчез. Хайди сдерживает стон. Сгибаясь пополам, на грани тошноты, опираясь руками на колени, она пытается отдышаться.

Да, она побеждена, но не в гневе. Она бежала, пробежала половину 9-го округа, почти достигла своей цели. Это уже что-то! Она снова видит маску, нечто среднее между примитивной статуей и кружкой Джеймса Энсора. Зачем он её надел? Небольшая фишка, чтобы предложить клиентам? Хитрость, чтобы скрыть шрам?

Ещё несколько шагов. Она шатается. Колотье в боку пронзает рёбра, словно кинжал. Прижав руку к животу, она просто хочет поскорее закончить свой путь, то есть добраться до Больших бульваров. Она поднимается дальше, пыхтя, отплевываясь, тяжело дыша.

Она падает на колени, словно сломленная, задыхаясь, испытывая одновременно смесь ужаса и облегчения, тошноты и удушья. Теперь она горько плачет. Она поднимает залитое водой лицо, когда рядом с ней тормозит полицейская машина. Через мгновение она понимает, что плачет от радости, а не от горя.

Как она любит Париж летом!

63.

– Ты не мог бы поехать в больницу?

– Я пришёл забрать свой список.

– У меня его нет.

- За что?

– Это вопрос нескольких часов, не волнуйтесь. Не двигайтесь.

Сегодня вечером Сегюр решил остаться в Верне. Он не был обязан это делать: в клинике нет отделения неотложной помощи. Его мог бы заменить простой интерн, но врач предпочёл остаться.

Парижские ночи всегда преподносят сюрпризы: доказательством тому служит сам Свифт в сопровождении своего талисмана, появившийся в 4 утра.

– У вас перелом носовой стенки. Я поставил её на место, но вам следует избегать прикосновений к ней в течение нескольких недель.

– Это все?

– Будьте готовы к появлению двух неприятных синяков под глазами.

– Я надену солнцезащитные очки.

Сегюр заканчивает перевязку и складывает свои инструменты – ножницы, марлевую повязку, лейкопластырь – в контейнер из нержавеющей стали. Эти предметы, эти жесты всегда напоминали ему детскую игру, вроде игры в домики или солдатиков.

– Можете ли вы мне еще раз объяснить, что произошло?

Свифт ложится на смотровой стол, тяжело вздыхая. Он вот-вот заснет. Хайди берёт инициативу в свои руки – он всё ещё не понимает, что они делают вместе, у них что,… отношения?

История невероятная. Поездка в Обезьянью страну, сбежавшая проститутка, бросающая строительный брус в лицо Свифту, и, наконец, маленькая Хайди, которая бежит за ним.

Девушка выглядит совершенно ошеломлённой и одновременно гордой. Он чувствует в ней эйфорию спортсменки: физические нагрузки способствуют выработке эндорфинов в мозге, своего рода природного опиата.

И вот Свифт снова делает то же самое со своим списком.

– Я же тебе говорю, завтра получишь, то есть прямо сейчас. Мне нужно увидеть Вилли Розенбаума.

- Кто это?

– Человек, который лечил первых пациентов. Он знает о каждом случае. Но я