вполовину. И получается, что мне либо идти долгим путём, вываливать это на общее обозрение, либо воспользоваться твоим самородком.

— Я думаю, что мы воспользуемся моим самородком, — соглашаюсь с Борисом Васильевичем.

— Я тоже так подумал. Поэтому и говорю. Когда ты с ним встречаешься?

— Подозреваю, что в этот обед, — говорю. — По крайней мере, Прозоровская именно про обед говорила в качестве времени для встреч с моими людьми.

— А, ну да, она же твою группу курирует. Тогда попробуй это организовать как можно быстрее. Мне бы хотелось до свадьбы разобраться с этой проблемой.

— Почему? — немного удивляюсь.

— Потому что я могу не сдержаться, а омрачать торжество очень не хотелось бы.

— Безусловно, — пожимаю плечами. — Не вижу препятствий.

Глава 40

— Приветствую! — машу рукой Прозоровской и сопровождаемым ею моим родовичам.

Неожиданно приятно увидеть этих ребят сейчас здесь. Даже сам от себя не ожидаю. Если с рыжим Рогвольдом я ещё пересекался за последний месяц, то вот с Сергеем, который был оставлен в лицее, так сказать, на хозяйстве, не виделся довольно давно. Карасёва же последний раз видел, собственно, когда принимал клятву молодых магов, и тогда особого внимания на него не обратил. И только уже после узнал о его таланте.

Парень не производит впечатление гения бухгалтерии. Вообще даже близко не соответствует стереотипу. Ведь стереотипный делопроизводитель — это худой, в очках, слегка сутулый, возможно, даже где-то застенчивый.

Нет. Точно нет.

Карасёв — крепкий, румянощёкий парень и практически неузнаваемый, поскольку в последний раз, когда я его видел, он всё-таки ещё привыкал к своему новому статусу. Видимо, тогда ему было достаточно неуютно, а вот сейчас парень вполне себе уверенно нашёл свою нишу.

Видно, что мои родовичи несколько ещё смущаются и чуть теряются. Думаю, всё же окружение университета на них действует подавляюще. Но это и понятно — всё же в этом учебном заведении слишком много детей из известных родов.

Но даже на их фоне ребята уже не бросаются в глаза. Разве что немного — поведением. Обычные ученические мантии, которые выдают всем студентам, на них отлично смотрятся. Всё подогнано, нигде ничего не висит. Двигаются в форме уверенно. В общем, ребята не выглядят нищими родственниками в этом месте. Разве только пока немного не понимают, как со мной общаться. Всё-таки когда я принимал присягу, я был почти их сокурсник и человек, с которым связана свобода и недавнее приключение, а сейчас — боярин и глава рода. А к этой социальной группе ребята впитывали пиетет с детства.

Так что всем, кроме Рогвольда, немного не по себе. Всё-таки прошло довольно много времени.

Этот лёд разбиваю просто — зову всех к себе за столик сразу же, как они появляются в дверях. Словно бы заново знакомлюсь с ребятами.

— Так, я к тебе твоих товарищей доставила, — говорит Прозоровская.

Она сейчас с удовольствием выполняет функцию куратора и немного модератора группы. Ну, как сама её понимает. В любом случае девушке я непритворно благодарен.

— Теперь пойду отвлеку минут на пятнадцать девчонок. Они как раз тоже нацелились с тобой поговорить.

— Спасибо, — говорю Прозоровской.

Та кивает и тут же уходит.

— Ну, в общем, слышали, — показываю на стулья за своим столом. — Присаживайтесь. У нас всего пятнадцать минут сегодня. В другие дни меня будет проще застать. Но сегодня только так.

— Мы можем в другие дни подойти, — говорит Сергей.

— Нет. У меня дело к Карасёву, — улыбаюсь. — Так что по делам — у нас четверть часа. И потом тоже уходить не обязательно. Нам нужно решить один момент. Меня Борис Васильевич попросил об аудите.

— Карась? — Сергей тут же понимает, о чём я говорю, и сразу же уточняет возможность у третьего родовича.

— Ну а я что? — парень смущённо улыбается. — Я завсегда. Цифры я люблю больше магии.

Хмыкаю.

— А почему? — чуть удивляюсь.

В сигнатуре парень полностью верит в эти свои слова.

— Они полностью под моим контролем, — с готовностью поясняет Карасёв. — Да и я их… ну, так сказать, вижу. Где непорядок, где сразу же есть дыра — я будто это чувствую.

— Хороший талант, — качаю головой.

— Когда тебя ставят в помощники дядьке-жулику, который свои косяки списывает на тебя, да ещё и с моим отцом, — с лёгким страхом в голосе говорит парень, — то либо научишься видеть и аргументировать, либо нужно отращивать листья.

— Почему? — удивляюсь.

— Нужно становиться деревом — они солнышком питаются и водой. Ничего другого в день недостач мне всё равно не светило, — усмехается Карасёв. — Уже позже отец заметил талант и стал натаскивать. Но сначала было так.

— Наш Карась к магии земли тяготеет, — замечает Сергей. — Может, и с растениями договорился бы. Но таких преподавателей в Академии нет — слишком приземлённое, вроде как, искусство.

— Попытайте наших армейцев, как до них доберётесь. Уроки, думаю, уже на этой неделе начнутся, — говорю родовичам. — У моих армейцев аж два мага земли — может, и знают что-нибудь в эту сторону.

Карасёв смущённо кивает.

А я удивляюсь. Первый раз встречаю человека, которому магия скучна.

Но вот просьба Кошкина в парне пробуждает недюжинный энтузиазм. Которым неожиданно для себя, но совсем по другому поводу, заражаюсь и я. Правда, это имеет и вторую сторону.

Моя прерванная на самом интересном месте утренняя работа накладывается на честный энтузиазм парня и неожиданно захватывает два из трёх моих потоков сознания. Довольно чётко отслеживаю этот момент и с удовольствием смотрю за развитием. Словно бы разум включает турборежим, и разбор, и достраивание нужного мне конструкта получает второе дыхание.

Правда, второй стороной этого оказывается невозможность полностью сосредоточиться на визите знакомых девушек. Чувствую себя словно внутри анекдота, когда с дамами — о работе, а на работе — о дамах.

Разве что девушки точно не замечают этого моего состояния. Сигнатуры-то я отслеживаю. Да и в разговоре участвую вполне себе полноценно. Один-то поток у меня остается.

Прозоровская честно выполняет обещанное и задерживает Риту, Ольгу и Людочку на те самые четверть часа.

За это время мои родовичи поднимают основные, беспокоящие их вопросы. Благо и решаются они всего лишь перечислением небольшой суммы денег и вызовом Кошкина. Всё остальное можно решить и позже.

Ребята уходят даже раньше, чем ощущаю сигнатуры девушек. Так что к моменту их прихода опять сижу в одиночестве. Правда, всё так же без обеда. Но тут сам прошу официанта подождать.

— Привет, Макс! — радостно присаживается напротив Сабурова. — Рада тебя видеть.

Улыбка сама собой появляется на моём лице.

— Взаимно, — говорю.

— Да, да, конечно, — рядом садится Васильчикова. — На